Тосковала я безмерно. Меня не спасало даже то, что скучать мне было некогда. Сознательно себя изматывая, я прилежно занималась у мастера Дивиэля, старательно выполняла его с каждым днем всё усложняющиеся задания, до боли в мышцах упражнялась в стрельбе из легкого эльфийского лука, а в оставшееся время усердно изучала образ жизни эльфов и остальных старших народов, их традиции, обычаи и повседневные привычки. Нельзя было не признать, что всего за десяток седмиц мои представления о мире значительно изменились и расширились. Но, Боги Пресветлые, чего бы я только не отдала за возможность вернуться в Черный Лес к моим нечистикам и к повседневной рутине жизни лесной знахарки-травницы! Однако нечего было даже думать об этом. Кто я теперь? Полумонстр. Ведуньей я быть перестала. Да и кого бы я теперь там лечила? Микеше бы мозоли заговаривала? Села окрест моего родного леса стояли пустые, мертвые.
И не было дня, чтобы я не думала о своем любимом чародее. Всё — даже шорох опавших листьев под ногами, даже шум ветра, запутавшегося в обнаженных ветвях деревьев, даже бледно-желтый свет холодного предзимнего солнца — напоминали мне о Даре. Мысленно попрощавшись с ним, я ощутила, как мир потускнел и поблек, словно на него набросили пыльный саван. Даже разлука с магией, какой бы болезненной она не казалась, не причиняла мне таких страданий. Если бы случилось чудо, и боги предоставили мне выбор: волшба или Дар, я не сомневалась бы ни мгновенья. Какими смешными и мелкими сейчас казались мои терзания по поводу того, что тогда наговорил разъяренный Сивелий после несостоявшегося "венчания"! Любимый, тебе нужна моя магия? Да забери ее, сделай милость! Ты хочешь, чтобы я родила тебе детей и отдала им свои способности к чародейству? Да с радостью! Ведь ты хочешь, чтобы это сделала именно я! Моя любовь к Дару, вместо того, чтобы угаснуть, напротив, стала только ярче и стремительнее, стряхнув с себя паутину неуверенности и сомнений.
Однако теперь я была лишена даже права на такую жертву.
Отныне моим уделом должно было стать только одиночество, и, оставаясь наедине с собой, я оплакивала то, что было для меня потеряно, и будущее, которого никогда не будет. Что ж — надо было учиться жить заново, без магии, без любимого, без старых друзей. Пока я у эльфов, а дальше — как знать? Лучше и не загадывать…
Ну и ладно!
На Рукомесленники я так и не пошла.
Глава восьмая
"Если ты не доволен, что не получаешь всего того, чего заслуживаешь, подумай, что будет, если ты все-таки получишь по всем заслугам?"
(Золотая Рыбка)
Следующий день начался для меня непривычно поздно. Проплакав первую половину ночи, а затем проворочавшись вторую, я уснула только перед рассветом, и мутное снежное утро, пришедшее на смену тихому ясному вечеру, не сумело меня разбудить. Я разлепила заспанные, припухшие глаза только тогда, когда в дверь моего розово-серого домика настойчиво постучали. Нащупав на полу меховые поршни, я, помянув всех демонов Преисподней, набросила на рубаху теплый платок, и заковыляла к двери, спросонья едва не свернув тяжелый табурет. Ну, Ал (а кто ж ещё-то?), ты у меня сейчас попляшешь! Вот прям неймется тебе! Шипя от боли и потирая на ходу ушибленную коленку, я добралась до входной двери и широко ее распахнула. Сон с меня слетел в тот же самый миг. На пороге, задумчиво покусывая ноготь большого пальца, стоял как всегда растрепанный и элегантный Правитель Эрвиэль собственной персоной. Темно-серый Артас самозабвенно валялся в свежевыпавшем снегу. Эге! А Степка-то на сей раз не смылся — нагулялся незнамо где далеко за полночь и теперь дрыхнет, нахал, прямо на моей подушке…
Ойкнув, я захлопнула дверь. Затем приоткрыла её и продудела в малю-ю-юсенькую щелочку сиплым со сна голосом:
— Прошу прощения, Правитель! Я не совсем одета! — А, точнее, вовсе не одета. — Дайте мне пару мгновений!
— Не беспокойся, я подожду, — невозмутимо ответил Эрвиэль, будто на него каждое утро выскакивали нечесаные ведьмы в мятых-перемятых ночных балахонах.
Я заметалась по дому, снося всё, что само не успело увернуться с моего пути. Штаны, штаны, куда же я их вчера зашвырнула?! Вот они! Ох, ты, да это ж рубаха! Ну, засада! Ага, попались!
Наконец штаны были натянуты, рубаха застегнута и заправлена, торчащие во все стороны волосы приглажены. Я бросила критический взгляд на своё отражение в небольшом зеркале, висящем в спальне. М-да… унылое зрелище! Впрочем, до эльфийки-то мне в любом случае далеко; что ж, как утверждает синедольская народная мудрость, "в небе намного меньше рыб, чем в реке — птиц". Ну и о чем тогда переживать?