— Ну и зачем вам много детей? — хмуро спросила я. На человека, страдающего от нереализованных отцовских чувств, старикан вовсе не тянул. Может, просто псих?
— Дети? — с едва заметным презрением в голосе скрипнул колдун. — Мне нужны не дети, а наследники! И непременно — маги! Именно поэтому их матерью должна стать ведунья: если оба родителя — чародеи, то дети с высокой степенью вероятности наследуют их способности. Обряд магического венчания превращает эту вероятность в уверенность.
И тогда я сумею создать то, что до сих пор не удавалось никому — непобедимую армию магов, своих собственных, выращенных и воспитанных мною лично!
— Но это глупо! Из вашей затеи вряд ли что-нибудь выйдет, — я пожала плечами, стараясь сохранить остатки самообладания и отчаянно притворяясь, что это у меня получается. — Даже если эти дети и появятся на свет, пройдет очень много времени, прежде чем их дар проснётся и разовьётся.
— Ничуть не глупо, — не обиделся на моё замечание старик. — Во-первых, я подчиню себе рост и развитие своих наследников и сумею их ускорить — в разы (да ладно! разве такое возможно?!). А во-вторых, я готов ждать, сколько нужно, и время не пугает меня. Я победил его, и оно утратило надо мною свою власть. Я бессмертен.
— Вы лич, что ли? — не удержавшись, ляпнула я. Колдун слегка поморщился.
— Нет! Личи слишком уязвимы. К тому же, как ни крути, а они — хоть и высшая, но всё-таки нежить. Мне это не подходит.
— Кого ж воевать-то собираетесь? — деловито осведомилась я, немного успокаиваясь. Все-таки, похоже, на самом деле псих. Остается сообразить, как его можно угомонить, где я на самом деле нахожусь и как сюда попала. Ну, и желательно — как вернуться обратно во дворец…
— Всех, — сухо отрезал мой собеседник. — Всем мирам придет время признать меня своим господином!
О, Боги Пресветлые! Я изумленно вытаращилась на сморщенного старичка. Чувство нереальности происходящего, этакого глупого розыгрыша, дурной шутки ещё усилилось. Повелитель Миров… как там бишь его? Ой…. Ой!!!!
— Как, простите, ваше имя? — проблеяла я, изо всех сил надеясь, что ошиблась.
— Меня зовут Великий Мастер Сивелий, — терпеливо, как для деревенской дурочки, повторил будущий Властелин Всего, До Чего Только Руки Дотянутся. И тут же память услужливо перелистала перед моим мысленным взором толстую потрепанную книгу "Нежить Синедолии" и раскрыла ее прямо на портрете неприятного тонкогубого дяди в островерхой шапке и с повязкой, закрывающей оба глаза.
— Так вы что — тот самый Сивелий Слепой? — слабым голосом уточнила я, откидываясь на спинку стульчика. — Создатель мортисов? — от стаи этой свирепой нежити несколько месяцев назад я едва сумела унести ноги. — А как же глаза? — насколько мне было известно, знаменитый некромант был слепым не только по имени.
— Я давно расстался с этим глупым прозвищем, — строго ответил тот, — как, впрочем, и с проблемами со зрением. У мага моего уровня не может быть слабого здоровья (я скептически покосилась на седого морщинистого старикашку — что-то он не был похож на чудо-богатыря…). А мортисы — что ж, это не самое моё удачное создание.
Ничего себе! Можно, конечно, считать неудачной злобную тварь, которую можно взять лишь специально заговоренной сталью либо особыми крайне трудоемкими заклинаниями, тварь, снабженную острыми зубами, когтями-кинжалами и минимальной магической силой, способной подточить и разрушить чужие чары. Загрызенный мортисом человек сам становится умертвием и безоговорочно подчиняется своему убийце. Неудачное создание? Не хотелось бы мне тогда повстречаться с удачным!
— Послушайте, господин Сивелий, — нерешительно проговорила я, — вы только не обижайтесь, но венчание, дети — разве вы не слишком стары для подобных затей? Как же вы собираетесь…
Я не договорила. Некромант неожиданно легко для своего возраста поднялся со своего места и вышел из-за стола. Он сделал перед своим лицом несколько замысловатых пассов, и я ахнула от изумления.
Это выглядело так, будто на голову чародею вылилось нечто густое и тягучее, отливающее сытым медовым цветом, а затем потекло вниз, изменяя всё на своем пути. Это был не заурядный морок, а самая настоящая трансформация — примерно как у оборотня. Черты лица плавились и принимали новый вид, распрямлялась согнутая спина, разворачивались плечи, движения обретали силу и плавность, и вскоре передо мною стоял довольно высокий крепкий мужчина, ещё вовсе не старый. Наверное, про него можно было даже сказать, что он не лишен привлекательности, если бы не противный взгляд холодных равнодушных глаз. Внезапно я поняла, что эти бесцветные глаза светятся, будто в них отражается пылающий огонь, хотя подсвечник сейчас находился за его спиной.