Все записи были до того похожи, что только разные имена и аватарки различали их друг от друга. Кто-то считал себя чрезвычайно умным, устраивая такой балаган, или это говорило о том, насколько «безмозглым» они считали своего оппонента? Ведь правда просвечивалась и говорила против своих создателей, то есть кого-то одного.
Анабель удаляла все подобные обсуждения, подчищая за ними свою страничку, точно от мусора в осенний день. Впрочем, падающие листья казались не самой лучшей ассоциацией, от тех исходила красота, а от этих… увы. Злые слова так и сияли ненавистью. Процитировать хотя бы одно из новых... я не могу…
И Жан не должен был этого знать! Так решила девушка, сжимая кулаки и со страхом поглядывая на часы. Пока она разбиралась с нахлынувшим потоком доброжелателей, пока изучила страницы фейков и занесла каждого из них в чёрный список, на часах перевалило начало третьего. Стояла глубокая ночь.
…Увы, следующий день, а точнее продолжение этого ничем не отличалось от ночи. К утру страничка пополнилась десятками новых комментариев, но среди них теперь были и хорошие. Ей написал Жан, с гордостью и благодарностью отозвавшись о своём спасении и в двух словах пересказавший недавние события их похода. Тепло отозвалась о ночных кадрах Катрина, давняя знакомая Анабель, её одноклассница, к слову, обожавшая тему ведьм и вампиров. Среди прочего нашлось даже несколько слов от учительницы. Никто и представить не мог, что суровая математичка увлекалась чем-то подобным, а ещё, что она писала стихи!
Но остальные слова принадлежали всё тому же недавнему «доброжелателю». Злоба превращалась в иронию, а ирония трансформировалась в сарказм. Местами выходки неизвестного пользователя отдавали такой завистливой яростью, что были одновременно и страшны, и смешны. Неизвестный даже «требовал» администратора удалить все работы участницы, лишь за то, что у него якобы был серьёзный «компромат» на «какую-то чрезмерно важную тему».
Никакого компромата, известное дело, нет. Комментарии летели в корзину, порой даже не нуждаясь в прочтении. В этом плане Анабель невиданно повезло. Усмехнувшись своей новой улыбкой, она просто снимала очки и нажимала на «удалить». К чему были все эти пустые обвинения и угрозы? Кто-то хотел навредить ей, если бы хотел – то пусть бы взял смелость сказать всё в глаза, а не так, что каждое предложение исходило от нового адресата. Как будто лишь для количества, для устрашения, для подавления. И только лишь для него.
Анабель грустно вздыхала, не понимая, зачем писать это всё, если человек по той стороне знает о возможности удаления комментариев? С целью отбить желание? Ах, как гениально. И как неимоверно низко. И до какой же степени должно быть скучно, чтобы из раза в раз пытаться насолить таким образом? И неужели непонятно ему, что, раз его слова не действуют, они уже не подействуют никогда?
«Не дождётесь!» - смеялась вампирша, вспоминая урок с очками, рассказанный однажды знакомым старым учителем. Он также имел дело с аудиторией, только он писал книги.
Подобное повторялось ещё три дня, а потом наступило небольшое затишье.
До завершения конкурса фотографий оставалось не больше недели.
***
Я немножко обманула вас, если сказала, что Анабель больше не выходила на улицу. Иногда она была просто вынуждена выходить в свет, на те мероприятия, в отличие от ночных прогулок с Жаном, которые проходили лишь днём. Она только одевалась на них, «как на Северный полюс». Длинные юбки и майки с рукавами стали новыми лучшими друзьями. Она стала полной противоположностью той, какой была ещё в недавнее время…
Почему? Ответ очень прост. Как выяснила Анабель, кожа не сгорала в лучах, но солнечный свет приносил вместе с собой вполне настоящие ожоги. В одежде с длинным рукавом было жарко, но лучше изжариться от одежды, вспотеть, чем прямой солнечный свет. Чёрт бы побрал эту гиперчувствительность!.. К болезненно-бледному облику прибавились ещё солнечные очки, защитный крем и зонтик, которые вампирша теперь всё время носила с собой. И небольшой тоненький шарфик. Чтобы наверняка! Так свет не жёг кожу, ткань превращалась в надёжную стену, и на короткое время на воздухе становилось не страшно.
Как истинный демон, с непониманием глядела Анабель на молодых полуголых девиц, девушек с шоколадной кожей, и удивлялась. «Неужели можно так загореть? И что эта боль – самопожертвование или дань моде?»
Девушки сталкивались с нашей героиней немыми взглядами. А она таращилась на них, точно на пришельцев с экватора, и быстро бежала в тень. И сама она теперь для многих из них стала тенью. На самом же деле и те девицы, и «северянка», все были местными жителями. Давно ли, давно ли так загорала она сама? Девушка быстро забыла, какой была раньше.