Появившись в его поле зрения, он одарил меня одобрительной улыбкой. Глаза его сияли в свете огней ночного города. Надеюсь что и мои тоже. В знак приветствия он приобнял меня, и сразу же отстранился.
— Всё-таки надо было за тобой зайти. Негоже такой красоте по ночам ходить в одиночестве, — пошутил он, но я не улыбнулась.
Так и хотелось спросить, что Ян делал целый день без меня. Но я держалась. Я не одна из тех ревнивых дур.
— Нет. Я не боюсь, ходить одна. Да и тебе не по пути.
— Ты сегодня странная, — понял он по моему кислому лицу, что что-то тут нечисто. — Кто тебя обидел?
Ты!
— Всё как обычно. Просто было много дел по дому. Я немного устала.
— Уверена девочка?
— Ян, пошли уже, — сорвалась я, и попыталась обойти парня, чтобы попасть в кафе, но он взял меня за руку и отвёл чуть в сторону, пропуская компанию друзей.
— Нет. В таком настроении мы туда и шагу не сделаем. Это особенное место, и я надеялся, что мы поужинаем здесь в приятной обстановке, — свёл он брови к переносице, что свидетельствовало о его недовольстве мною.
— Обычное кафе, — сглотнула я, не зная, что ещё сказать.
— Необычное. Оно вовсе необычное. Ты можешь называть обычным вечер, меня, мир, вселенную, но не это кафе.
— Почему? — стушевалась я. Мне стало стыдно за своё поведение.
— Потому что оно принадлежало моим родителям. Теперь принадлежит дяде. Я всю жизнь ходил сюда только с по-настоящему дорогими мне людьми. Не обнуляй мою решительность по отношению к тебе. Я переступил через свои предрассудки, согласился быть вместе с тобой, но ты постоянно чем-то недовольна. Эля, так отношения не строятся, — глаза Яна, излучали весь спектр грусти.
Я ощутила себя настоящей тварью.
— Я знаю, прости, — моя губа стала дёргаться, и я отвернулась, готовая пустить слезу.
Да что со мной? Что происходит? Почему мне больно? Зачем я начала всё это? Отношения. Дружбу. Вражду. Надо было просто оставаться одноклассниками. Я не умею проявлять симпатию, и не хочу издеваться над ним.
— Ты что реветь собралась? Эля не надо, — притянул меня к себе Ян, и крепко обнял, — не плачь. Я сделаю все, что ты попросишь, только не грусти из-за меня. Я не хотел тебя задеть. Чёрт.
— Ты не при чём, я сама веду себя как дура, — слёзы ушли, стало спокойно рядом с ним, и злость тоже пропала. Всё нормализовалось. Словно я пациент, находящийся на издыхании, которому срочно требовался непрямой массаж сердца, и как только врач сделал мне его, я снова вернулась к жизни.
— Не говори так. Лучше успокаивайся, и с улыбкой на лицах давай зайдём в кафе, — он отстранился, и, удостоверившись, что я в порядке, взял за руку и повёл к входу.
Внутри всё выглядело довольно мило. Будто кафе из сказки. Мятного цвета стены, деревянный пол, квадратные столики и море посетителей. Ян заранее попросил дядю оставить нам столик у окна. Самое красивое место, мало того что рама была обрамлена гирляндой. Так ещё и вид был потрясающий, на речку.
Моё настроение стало выравниваться, как только нам принесли заказ. Роза с шипами спряталась, и не планировала показываться, пока не наступит подходящий момент. Мы ели и шутили, снова разговаривали и подкалывали друг друга. Как будто не было той странной ссоры на входе.
— Как тебе пришло в голову признаться мне? Думаю, если бы ты в спортзале ничего мне не сказала, я бы продолжал вести себя как всегда, — сидя напротив меня, вещал Генералов.
— Помнишь, я попросила тебя запомнить моё лицо?
— О боже, — рассмеялся он.
— Да-да, я слов на ветер не бросаю. Будь аккуратен! — шутливо погрозила я ему, поедая клубничный десерт.
— А ещё я помню, как ты меня укусила, — показал он на «больное» место, — потом сутки нарывало.
— Ты сам виноват мальчик. Кто полез ко мне в раздевалке? А? Ты! Мне оставалось только защищаться, — говорила я тоном победителя. — Кстати на хрена?
Генералов задумался и отпил чаю.
— Просто ты меня тогда взбесила. Борзая новенькая это в новинку.
— Да не борзая я, ты же первый начал. У меня тупо сработал инстинкт самосохранения.