— В последнее время… Кого я обманываю, — остановилась я, и сжала края майки в кулаках, — с тех пор как призналась Яну в своих чувствах, я не счастлива. Николь мне плохо.
Ника подошла ко мне и, погладив по плечу, притянула к себе. Мы обнялись. Слёзы подступали, ещё немного и я не выдержала бы, но отстранившись, желание реветь пропало.
— Почему ты не рада? Он ведь тебе нравится, ты не передумала? — с ноткой смущения поинтересовалась подруга.
Я отрицательно замотала головой. Даже подумать, о том, что Генералов может мне разонравится больно. Я точно знаю чего, а вернее кого хочу.
— Ян хороший. Изначально я строила план по выуживанию информации о Ване, из-за любопытства, хотела проверить Генералова на прочность. А получается я сама не прошла чёртову проверку. Чувствую себя загнанным животным.
— Не преувеличивай, просто ты необычная девушка Элька.
— Это как?
— Ты никак не можешь принять тот факт, что теперь вы с Яном должны всё делать вместе. Подруга, ты привыкла к одиночеству в этом плане, а Генералов как инородный предмет под кожей, мешает, и организм пытается от него избавиться, — в своей манере пояснила Николь.
— Ещё бы тебя понимать, — усмехнулась я, настроение выравнивалось, и становилось проще дышать.
— Ты отвергаешь Яна, потому что привыкла решать свои проблемы сама, — нашлась, как получше объяснить она, — на тебя наезжают — ты обороняешься, не ожидая подмоги со стороны; тебя критикуют — ты отвечаешь едко, как умеешь; к тебе пристают — ты ломаешь носы, — на этом моменте она рассмеялась.
Винтики в моей голове стали сходиться, и я потихоньку стала приходить в себя. Настало понимание, что неосознанно борюсь с Яном, даже когда он пытается быть мне ближе. Странно, что я подумала о нём как о холодном человеке, но о себе и своих загонах совершенно не подумала. Я слишком зациклена на себе, пора бы подумать и о чувствах других людей, о его чувствах.
— Кажется, я тебя услышала, — улыбнулась я Нике, и обняла, крепко, да так что воздух покинул её лёгкие.
— Иногда я бываю неплохим психологом, — приняла она меня и моё спонтанное решение обняться. — А ты всё-таки по приходу домой, сядь за стол и опиши свои эмоции в тетради. Потом перечитай и осмысли их, и снова опиши, что ты думаешь по поводу первой записи, и делай так, пока не поймёшь свою ошибку.
— Откуда ты всё это знаешь? Кто научил? — отпрянула я, и мы двинулись дальше по парку.
— Сама. Иногда меня накрывает…. Ладно, мы ведь подруги, скажу как есть, только пообещай, что наш разговор останется между нами, — я видела, как Николь желает поделиться чем-то сокровенным, и поэтому кивнула. Она помогла мне, я постараюсь помочь ей. — Слушай: мне нравится Ваня. Ты давно это поняла. Эх, а я ведь так старалась шифроваться, отстой. Надеюсь, что Данилин ничего не заподозрил.
— Не волнуйся, у него в голове пусто, так же как у Снежаны пусто в сердце. Ваня считает тебя близкой подругой и боится потерять. Но ты не отчаивайся. Мне кажется, что где-то в глубине души, он питает к тебе нежные чувства, — постаралась я быть мягкой, хотелось поддержать её, так же как и она меня.
— Всё в порядке, я уже не надеюсь. Да и я успела сходить на свидание с Артуром несколько раз.
— Что? Почему не сказала? Это же круто!
— Посчитала несерьёзным. Ладно, можно я продолжу о своей методике вычленении верного решения проблем? — перевела тему девушка, явно не желая обсуждать свои отношения другими парнями.
— Продолжай.
— Каждый раз, когда Ваня приходил ко мне с просьбой помочь ему выбрать подарок на очередной праздник для Снежаны, меня передёргивало. Но я хорошая подруга, я не могла бросить его в беде. Ходила с ним по магазинам, давала дельные советы, а после ощущала себя использованной. Бесилась и обвиняла себя в мягкотелости. Как-то раз села за написание сочинения, после подобного стресса, и вместе слов о «золотой осени» рука сама стала выводить слова ненависти, адресованные Снежане и Ване. Я перечитала «сочинение» раз десять и осознала, что все, что написано неправильно. Я не должна испытывать столько негатива к ним, и самой себе, разумеется, — завораживающее рассказывала Николь, погрузившись в мысли настолько, что начала жестикулировать как настоящий профессор в каком-нибудь престижном вузе. — Я описала свои чувства о прочтённом, и эмоции улеглись. Потом перечитала, и снова описала, пока не дошла до пика. Пиком стало моё понимание, что я не смогу признаться Ване, а значит должна оставаться другом. Сейчас, когда он просит помощи мне гораздо легче соглашаться ходить с ним по ТЦ. Но тот случай в гардеробной вывел меня из колеи. Обычно я была в курсе всех дел Вани относительно Трифоновой, но не в тот раз. Меня больше обидело то, что он больше мной не нуждается, даже в плане советчицы.