Флэшка. Он всё понял. Теперь ясно, почему защищает сучку Лайлу и ведёт себя со мной как скотина. Но я её не брала, о чём и поспешила пояснить.
— Начинается, — рассмеялся Ян, каким-то не своим, чужим жутким смехом, — послушайте её, она здесь единственная праведница, та которой всё можно, и та которая пришла ко мне с признанием в чувствах. А я ведь дурак, поверил… Поверил слышишь меня Короткова? — сорвался он на крик, — девочка для которой я стал первым парнем. Почему я сразу тебя не раскусил? А ведь Ворон был прав, прав, ты расколола наш класс, нашу дружбу, всё… Эля ты молния поражающая трезвые умы насмерть.
Во мне что-то рухнуло. Дыхание стало тяжёлым, сердце билось под стать взмахам крыльев бабочки. Генералов говорил обо мне при всех, он втаптывал меня в грязь. А всё из-за такой ерунды…
— Достаточно Ян, ты наговорил уже настолько много, что пора бы тебе включить мозги, — подбежала ко мне Николь и обняла. Я как ребёнок воткнулась ей в плечо, но не плакала, просто мне нужна была поддержка. — Эля не брала эту проклятую флэшку. Она позвонила мне, как только вышла из твоего дома и сказала: что не смогла. Хотела, врать не буду, но не смогла. Это разные вещи.
От доброты и защиты Ники, я вздрогнула. Глаза налились горькими слезами, так больно мне ещё никогда не было. Даже когда я проткнула ногу гвоздём и пролила кровь, у меня не было такой дикой разрывающей боли. Я крепко вцепилась в подругу, по всему телу прошлась волна жара, но почему-то его покрыли мурашки.
— Вы за одно, откуда мне знать…
Договорить ему было не дано.
— Замолчи Генералов. Просто молчи, — не отпуская меня, Николь повела в здание школы.
Оказавшись в женском туалете, Ника отпустила меня, чтобы намочить салфетку в холодной воде и приложить мне к лицу.
— Всё наладится, не…— Стоило Ники ко мне повернуться, я закричала и упала прямо на пол.
— Он обвинил меня, даже слушать не стал, — настолько громко я взвыла, что из кабинки выскочила младшеклассница и не вымыв руки покинула туалет.
— И хрен с ним, — испугалась Ника, но старалась делать вид, что всё идет, как и положено. Она присела рядом и положила салфетку мне на лоб, но я стащила её и швырнула куда-то в угол.
— Твари. Стояли и обжимались прямо возле входа в школу. Будто бы специально.
— Скорее всего, так и есть. Ты должна быть сильной Элька, не показывай своего отчаяния.
— По мне видно, что я отчаялась? — посмотрела я на подругу и лицо её почему-то расплылось.
— Немного.
— Да, оно захватило меня целиком и полностью. Я ощущаю, как внутри меня растёт что-то тёмное и что-то ноющее, — вскочила я на ноги, и Николь, не поспев за мной, осталась сидеть и наблюдать снизу. Потом она элементарно побоялась встать, закрыла лицо ладошками и просто ждала, пока всё не закончится.
— Он сказал, что я могу убить. Да, я бы убила их, не раздумывая. Я разорвала бы сначала её, а потом и его, но специально медлила бы, чтобы он мучился в ожидании. Скотина, — и кулаком я зарядила по зеркалу, отчего оно тут же треснуло.
Николь от страха взвизгнула.
На костяшках появились порезы, кровь хлынула рекой, боль физическая стала притуплять душевную, отчего я стала чувствовать себя куда лучше. Но я не смогла остановиться. Стоило на секунду дать себе подумать, как всё возвращалось, и я чтобы задушить невыносимые ощущения, стала бить кулаком по зеркалу, наказывая саму себя за слабовольность и помутнение рассудка. За то, что позволила себе очароваться, за то, что каждый раз не смотря ни на что, брала его за руку, за то, что поверила, будто бы парень может стать мне верным спутником. Наивная идиотка.
Я била, била и била. И то ли от душевной боли, то ли от физической из глаз всё-таки брызнули слёзы. Я рыдала так громко, что некоторые проходящие школьницы открывали дверь, чтобы увидеть происходящее, но пугаясь крови, и моего разъярённого состояния тут же закрывали её.
— Слабачка. Наивная тупица. Я обвиняла других девушек в том, что они страдают по парням, а теперь сама себя чувствую точно так же. Ненавижу тебя, — крикнула я своему отражению. — Ты поверила ему. Поверила и закрыла глаза на все предупредительные «звоночки». Бестолковая клуша.