Если считать что в деревне только один сплошной отдых, то это самая большая ложь в жизни. Изо дня в день мы с бабулей батрачили на грядках. То поливали (хотя я сто раз говорила бабушке, что пойдёт дождь, так в прогнозе говорится), то убирались дома, то пасли её овец. Редко когда удавалось выбраться на речку и кайфануть. С одной стороны из-за огородных забот, с другой из-за погодных условий. Стоило наступить тёплым денькам, как бабуля тащила тяпать картошку. Я хоть и загорела, словно побывала на каком-нибудь курорте, но счастья совсем не испытывала.
В дождливые дни я рассказывала бабушке о новой школе и как там всё получилось. Она успокаивала меня, и обещала, что как только начнётся новый учебный год, всё обязательно придёт в норму. А я и думать даже боялась об этом. Одна мысль, что снова придётся встречаться с Генераловым каждый божий день, сводила с ума. Отрицательные эмоции угасли за время пребывания у бабули, их заменили куда более ужасные, например тоска. Я дико скучала по этому придурку, хотела обнять, снова взять за руку и пройтись по улочкам города или же прикалываться как раньше, будто бы ничего не произошло. Но каждый раз я ругала себя матом, напоминала о боли, и о шраме на руке. Да, медсестра оказалась права. Прошло три месяца, рана зажила, но шрам действительно остался, и я радовалась этому, он помогал мне держаться, помнить о причинённом ущербе.
Всё время мы общались с Никой и Ваней. Только благодаря их шуточкам в общем чате я не сбросилась с крыши сарая. В деревне оказалось чертовски скучно. Я не понимаю, кто вообще может любить подобного рода отдых. Это скорее пыточная камера, из которой нет выхода. Магазинов мало, сходить некуда, разве что в местное кафе, где целыми днями околачиваются пьянчужки. В общем, вместо заслуженного отдыха я получила новую порцию стресса.
Первое сентября прошло на удивление отлично. Генералов на него не явился. Знать не знаю, из-за какой причины, но спасибо ему за отсрочку неизбежного. Пусть и миновало три месяца, я не готова к новой войне, а она у нас, несомненно, будет. И больше всего меня пугает, что она может оказаться молчаливой, для меня лучше всего ругаться, так хотя бы точно можно определить, что ты человеку не безразличен.
Я не могла всё лето не интересоваться у Николь и Вани о Яне. И они рассказывали мне о переменах. Оказывается Генералов, сдружился с ребятами старше его, и теперь они увлекались какими-то опасными штуками. Лайла снова рядом с ним, и постоянно вешается, а Ян вроде как не против, наоборот целует её на глазах у всех. Об этом Николь ни в какую не хотела распространяться, но я буквально вытащила из неё информацию, а потом всю ночь била подушку представляя вместо неё лицо Генералова. Всё это добавляло интриги, в нашу первую спустя три месяца встречу. Я страшилась, что не выдержу и сделаю что-то неправильное, и самой отвратительное я не знала, что именно подразумевалось под этим.
Мы с Николь и Ваней вместе вошли в кабинет математики. Теперь мы одиннадцатиклассники, и мама уже успела записать меня на кучу дополнительных занятий. Она слишком волнуется, что я могу провалить экзамены и не поступлю дальше в университет. Я говорила, что не собираюсь тратить время в пустую зубря конспекты, но она и слушать меня не хотела. Для неё очень важно чтобы я состоялась в жизни.
Оказавшись в дверях, я замерла, за партой, где я сидела три месяца с Яном, сидел он и Лев. Парни смеялись и не обращали ни на кого внимания, в том числе и на меня. Конечно, кто я такая.
— Новый год, новое место за партой, — улыбнулась Ника и, взяв, меня под руку повела ко второй парте второго ряда. — Сядем вместе.
— В нашей школе принято, чтобы мальчики сидели с девочками, не обольщайтесь, уверен, вас при первой же возможности рассадят, — был реалистом Ваня, и уселся позади нас.
Я постаралась максимально осторожно обернуться назад, чтобы посмотреть на Яна. Чёрт, не могу не сделать этого, я слишком сильно соскучилась. Мне бы всего одним глазком глянуть. И вышло. Он сидел в пол-оборота ко Льву, и слушал, как тот ему что-то рассказывал. В школьной форме Генералова многое поменялось, теперь он носил всё чёрное, что придавало его образу загадочности и шика. Стоило ему запрокинуть голову, когда Лев сказал что-то смешное, я сумела рассмотреть тату на шее. Раньше его там не было. Я точно помню, я много раз трогала это место. Левая сторона, кажется, на ней была изображена молния. Она выглядела точно так же, какой её рисует природа на пасмурном небе. Длинная, кривая и яркая. А когда Ян прикрыл глаза чтобы успокоить свой смех, я смогла разглядеть что-то на тыльной стороне руки. Тоже тату, но не совсем понятное. Однако кое с чем я могла его сравнить, с бутоном чёрной розы, которую опутал плющ с ядовитыми иглами.