— Господи нет, он бы не пошёл на низость такого уровня. И в отличие от вас двоих я вижу, как он страдает.
— Иди и пожалей его, — съязвил Ваня.
— Достаточно, без ссор братва, нам не до них. Дела важнее есть, — вмешалась я в их нарастающий разлад.
Николь закатила глаза от негодования, а Ваня только неловко отодвинулся от неё чуть в сторону. Они всё ещё находились на стадии «тяжёлого принятия». Оба не могли нормально сосуществовать в относительной близости друг от друга.
— Хорошо. Так вспомни Эль. Напряги мозги и постарайся не упустить ни одной детали. Любая из них могла оказаться роковой, и привести нас в точку невозврата. Приступай. — Скомандовала подруга.
— Может в этом и есть прок, — сжал губы Ваня, очевидно, разочарован, что не догадался до подобной идеи самостоятельно.
Для меня воспоминания того дня почему-то стали куда тяжелее чем день расставания. Будто бы тогда я прощалась с ним. До сих пор помню каждую деталь, каждое прикосновение. Сердце пропустило удар. Чёрт, это нездорово, я явно не в себе раз не могу избавиться от нарастающих как снежный ком мыслей.
Сосредоточившись, постаралась погрузиться в наш последний счастливый день с Яном. В нём было много улыбок и тепла, и на лице моём отразилась печальная усмешка.
— Можешь не торопиться, мы не наседаем, — как всегда пыталась быть понимающей Николь, но я решила, что откладывать рассказ категорически нельзя.
Во-первых, я как умалишённая буду смаковать воспоминания по сто раз, прокручивая счастливые минуты; а во-вторых, у нас нет времени на мои метания. Надо значит надо. Я обязана отбросить все предрассудки.
— Этот день стал самым чудесным из всех мною прожитых. Вроде было всё как обычно, мы отпахали на уроках, и он собирался меня провожать. Я тогда не хотела идти домой, и пыталась упрашивать его погулять, но у Яна были обязательства перед семьёй, — стала медленно пересказывать я события, чтобы не упустить деталей. — Дядя и тётя Генералова были чем-то заняты, точно уже не вспомню, но, кажется, Глеб Савельевич тогда работал, а Светлана Юрьевна толи уехала к подруге, толи на дачу.
— Думаю не столь важно. Его дядя и тётя вряд ли причастны к разборкам школьников, — подбодрил меня Ваня, — продолжай.
И я последовала просьбе.
— Мы поехали к Яну. Дома нас встретил его младший двоюродный брат Митя. Он мне сразу не понравился, показался не воспитанным. Шутил какие-то несвойственные обычному ребёнку шутки, и вёл себя неподобающе. Короче сначала мы втроём играли в приставку, потом Митя ушёл на кухню, кажется, проголодался, и мы с Яном остались наедине.
— Давай без ваших интимных подробностей, — скривил лицо Ваня.
— Каких подробностей? Ты спятил? Мы с Генераловым даже не целовались, — поспешила я оправдать себя.
Мне стало неприятно, каково Ваня о нас мнения. А возможно дело было в том, что я хотела бы, чтобы чужое мнение оказалось правдой. Жаль, ничего не вышло, что-то подсказывало мне, Ян классно целуется.
— Не припирайтесь, а ты, — обратилась ко мне Ника, — рассказывай дальше, и не ведись на провокации. Из-за Вани можешь сбиться и упустить важное.
— Поняла, тогда можно продолжить?
Оба кивнули мне и стали слушать.
— Он учил меня играть, а потом спустя какое-то время позвонили в дверь. Ян отошёл проверить. Я осталась одна, но ненадолго. В комнату вернулся Митя, он что-то искал. Тогда я увидела эту проклятую флэшку. Митя залез в шкаф и выдвинул нижнюю полку, где она и хранилась, — эта часть давалась мне особенно сложно, из-за неё всё впоследствии и рухнуло, — Он забрал, кажется, это был плеер, и ушёл. Я подошла к шкафу открыла его, но забрать флэшку не смогла. Бросила всё и сразу же выскочила из комнаты. Мы столкнулись с Яном в прихожей. Я быстро распрощалась с ним и убежала. Вот и вся история. Есть предположения, как флэшка могла пропасть?
Друзья молчали. На их лицах было написано напряжение. Николь и Ваня пытались выудить хоть что-то из мною рассказанного, но видимо информации оказалось недостаточно. Я и сама, прокручивая в голове тот день, не могла зацепиться хотя бы за самую тоненькую ниточку.
— Слишком поверхностно. Нужны детали, вспоминай что-то необычное, подозрительное, что ты могла упустить, — постарался не давить на меня Ваня, хотя он нервничал больше всех, — любая незначительная ерунда может нам помочь. Подумай хорошенько Эль.