Легко сказать подумай, я в тот вечер была сама не своя, как мне школьнице, по его мнению, нужно было оставаться хладнокровной?
— Сложно. Я находилась в стрессе и не смотрела на детали.
— Хорошо, — успокоила меня Николь, — можно я спрошу тебя? Расскажи поподробнее о брате Яна. Ты говоришь, он вёл себя неподобающе, может это и есть зацепка?
— Как Митя, по-твоему, в этом замешан?
— Я не говорю что он в сговоре, но мало ли, дети часто подвержены влиянию взрослых. А их поведение зачастую может с лихвой выдавать истину, — рассуждала Ника.
Мы замолчали. Я призадумалась. Что могло произойти, и я бы не обратила внимания? Я гоняла воспоминания того дня и вечера по кругу. Пришлось заставить себя испытывать болезненное ощущение тоски снова и снова. И спустя минут десять раздумий, меня осенило. И как я могла забыть это? Всё же до одури очевидно.
— Митя точно причастен. Ну, или он хотя бы может быть нашим первым подозреваемым.
— А можно немного конкретики? — заинтересовался Ваня.
— Когда я выбежала из комнаты, — стала «доставать» я расплывчатый момент из памяти, — была ошеломлена всей ситуацией, и в разговоре с Яном не смогла сложить два и два. Я вышла, а следом за мной в комнату вошёл Митя.
Николь и Ваня обменялись одобрительными улыбками.
На следующий день нами было принято решение пойти на этаж, где обучались пятые-седьмые классы. Брат Генералова учился в пятом, и по счастливому стечению обстоятельств Николь знала, где конкретно его надо искать. «Б» класс, кабинет триста семь, химия.
На перемене мы собрались всей своей небольшой компанией и отправились на допрос паренька. Я взяла на себя смелость, войти в кабинет триста семь и позвать Дмитрия Генералова. Сразу мальчик растерялся, меня увидеть он никак не ожидал, но, всё же взяв себя в руки, направился вон из кабинета следом за мной. Оказавшись за дверью класса, он отказался идти со мной дальше. И тогда я взбешённая несправедливостью схватила Митю за ухо и потащила к окну, на подоконнике которого сидели Ваня и Ника, ожидая нас.
— Ты что чокнулась, отпусти мне больно вообще-то, — пытался выкрутиться мальчишка, но я как истинная злодейка сложившихся обстоятельств потянула его за ухо вверх, чтобы пацану стало ещё больнее, и он, наконец, понял с кем связался. — Ладно-ладно, прости-прости, отпусти Эля.
— О, ты помнишь моё имя, как чудесно. Значит, и помнишь день, когда подставил? — мы не знали наверняка, я, согласовав заранее с друзьями, собралась блефовать. Делать вид, что в курсе всего, а там уж испуганный ребёнок сам себя выдаст, если причастен к проделке.
— Тебя не подставлял, — ныл он, и я ещё больнее закрутила его ухо. — Хватит, прошу, я всё брату расскажу.
— Расскажи Мить, ты всем нам сделаешь одолжение, ведь когда он узнает, за что ты получил, Ян ещё и поймет, кто разлучил его со мной. Интересно посмотреть, как он будет с тобой общаться после такого гадкого и низкого поступка.
— Да, презабавное будет зрелище, — хихикнула Николь рядом.
— Прекращай валять дурака, — посоветовал ему Ваня.
— И что всё-всё знаешь? — недоверчиво пропищал мальчик.
— Положим, есть у меня некоторые пробелы, если ты их восполнишь, я сделаю вид, что ты непричастен к злой шутке. Так как мы поступим? — спросила я, ослабляя хватку, но контролируя ситуацию.
— Хорошо, я всё расскажу. Только отпусти мне реально больно, — простонал он, и я сжалилась над предателем.
— Я вся во внимании.
Потерев раскрасневшееся ухо, Митя огорчённо вздохнул и таки выполнил наш уговор.
— У меня в классе есть девочка, Олеся Минина, и она мне короче нравится. Я ей как-то сказал об этом, так она меня не прекращая троллила. Недавно подошла ко мне с просьбой, говорит: я схожу с тобой в кино, если ты поможешь моей сестре. Она якобы влюблена в Яна, а ты разлучница, — размеренно пояснял мальчик, постоянно оглядываясь, словно за нами могли следить.
Пока я ничего не понимала, но старалась не влезать в рассказ и не перебивать его.
— Говорит всё это прикол, и ничего страшного не произойдёт максимум, вы поссоритесь на какое-то время. Я должен был забрать флэшку из шкафа брата, в нужный момент, после твоего ухода. И у меня получилось. Потом я отдал её Олесе, а что с ней случилось дальше, без понятия, — развёл руки Митя.