Он поднялся и вышел из комнаты. Я не до конца понимала, где мы находимся, и считала это место чьей-то квартирой. Упав на кровать, я пыталась вспомнить события ночи. Сколько вообще времени? Достав из кармана смартфон, я узрела двадцать три пропущенных звонка от мамы, ещё шесть гневный сообщений, и несколько от Николь. Заниматься тем, чтобы позвонить и оправдываться я не стала. Всё равно накричит, лучше выслушаю всю истерику завтра, когда мне полегчает, а сейчас моему телу нужен мир и покой. Ответила только на сообщение Николь, написала, что со мной всё в порядке, и я нахожусь где-то, где сама не знаю, но рядом Ян. Да не самое понятное объяснение, но на большее я не была способна.
В итоге я всё же посмотрела на часы, и убедилась, что они показывают только начало третьего. Получается, проспала я недолго. Оно и понятно, в голове туман, и сильная нехватка кислорода. Ян вернулся в комнату, когда я начинала проваливать в сон. Сама разбудила себя своим нечеловеческим храпом. Стыд-то какой, боже, Генералов наверняка слушал мои «серенады» и скорее всего, испытал весь спектр отрицательный чувств. Не удивлюсь, если ему приходило в голову меня придушить подушкой. Я бы не оскорбилась, будь так. Ненавижу храп, так как сама почти никогда не храплю, лишь из-за болезни, допустим заложенного носа, но это происходило настолько редко, что почти никогда.
— Прости, немного задержался, — подал он мне стакан, и в него налил холодной воды из графина.
Я как человек переживший передвижения через пустыню, выдула всё. И протянула стакан для ещё одной порции.
— Не лопнешь?
— Наливай, мне сейчас пофиг, — потребовала я, и он повиновался.
На третьем я выдохлась. Села на кровати по-турецки и тупо держала в руках прохладный стакан с водой. Сейчас бы к лбу приложить льда, но я поскромничала, и не стала гонять Генералова. Сам он отошёл к окну и, приоткрыв его, уселся на подоконник. Предварительно сняв с себя куртку и оставшись в майке и узких брюках. В руках Ян держал телефон и постоянно что-то печатал. Хотелось бы прямо спросить, но я не имела права вести допрос. Зато у меня была возможность разглядеть его лучше. Всё такой же, как и три месяца назад, симпатичный и недосягаемый. Лев упоминал о шраме на носу, и, присмотревшись, я действительного смогла углядеть его, благодаря Свету от телефона. Интересно как он его получил? Я опустила глаза на свою руку. А конкретнее на костяшки. На них оставались маленькие порезы, их почти не видно, но если присмотреться, они выглядят неприятно. А ведь я сама виновата. Надо было не выделываться, а ехать в больницу и накладывать швы как мне советовали.
Сидеть в полной тишине как-то тупо. Поэтому хоть мне и было дурно, я собрала всю волю в кулак, и решила разбавить обстановку легким разговором.
— Где мы находимся? — не вовремя пришло мне в голову, но ничего иного подобрать не получалось. Алкоголь отуплял меня до предела.
— Недалеко от южного парка, — ответил Ян, не отрываясь от экрана смартфона.
— Ясно. А если точнее? — продолжала я спрашивать, умирающим голосом.
— В гостинице.
— Круто, — кивая, я опустила уголки губ, — а почему тут? Как нас пустили? Мы же эти… школьники.
Я довела его. Генералов убрал телефон и обернулся ко мне. На его лице читалось «хватит со мной разговаривать», но губы молвили другое.
— У меня есть знакомый, он и помог. Ещё вопросы будут?
— Хватит мне грубить, — поджала я губы, — я же тебе ничего не сделала. Наоборот веду себя прилично. Сейчас, по крайней мере.
— Ты ещё пьяна Эля, поспи, а утром всё закончится, — как знаток подобных дел объяснил Ян.
— Что закончится? — не одупляла я, что таким образом он пытается отделаться. В трезвом состоянии я бы быстро поняла и возможно учинила скандал, но в данный момент я чувствовала себя так спокойно, как никогда ранее. Меня словно накачали транквилизаторами. Хотелось вести мирный диалог с приятным собеседником. Пить чай и обсуждать тайны космического пространства и теории чёрных дыр, при всём при этом, я ничего вообще не понимала в космосе.
— Твоё состояние. Оно пройдёт на утро, и ты снова будешь прежней, — пояснил он мне как маленькому ребёнку, у которого наступила стадия «почемучки».