Выбрать главу

— Прикольно. А ты как? Тебе не плохо? — не могла я произнести вслух слово «наркотик».

— Почему мне должно быть плохо?

— Когда я увидела тебя в машине, ты выглядел странно, — выводила я узоры на пододеяльнике, — у тебя зрачки были расширены, и ты меня не узнал.

— Со мной всё нормально. Я просто покурил.

— От обычных сигарет такого эффекта нет, — заметила я. — Меня не проведёшь.

— Значит, я курил необычные сигареты, — начинал раздражаться он. — Ты спать собираешься девочка?

— Пообещай, что больше не будешь травить свой организм этой дрянью, — пропустила я его вопрос.

— С чего бы? Мы с тобой… Мы с тобой ничем друг другу не обязаны, и обещания не имеем права брать и выполнять.

— М-да, — выдохнула я, — а мне казалось ты умный. А на деле, — я развела руки, — п-ф-ф…

Он мне не ответил. Наверное, согласился, и спорить не стал. Это правильно. Тут я его поддерживаю, хоть раз мы договорились.

Я не управляла своим телом и разумом. Меня вело что-то свыше. Будто кто-то тянет за руки и направляет. Встав с постели, я ощутила, что голова больше не кружится, и подошла к Генералову.

— Что? — хрипло спросил Ян.

Положила руки ему на плечи и прошептала:

— У меня осталось последнее желание. Ты выполнишь его?

Он потёр глаза, и снова посмотрел на меня. Нас окружал полумрак, лампа, стоявшая на тумбочке, не добиралась до окна, и мало помогала разглядеть черты лиц друг друга. Но это было и не нужно. Я чувствовала себя вполне комфортно, думаю, как и Ян. Сейчас не время смотреть в глаза и видеть там ошибки и ссоры.

— Давай утром? Ты проспишься…— Я не дала ему договорить, зарыла рот пальцем, положив его на губы парня.

— Ян ты играешься в плохого парня, так будь стойким и играй роль до победного финала, — надавила я ему на плечи, — например: я бунтарка. И я всё ещё. От меня куча проблем, и меняться я… Хотела. И у меня даже вышло. Знаешь, все, что я смогла найти против Лайлы, нашла без применения грубой силы. Я просто шла на риск, хитрость, обман. Мама сказала, что я стала много врать, — вспомнилось мне, и я чуть не заплакала, и всё же сдержалась. — Я обманывала себя, говоря, что делаю это во благо. Я реально превратилась в лгунью. Ты разочаровался во мне, когда понял, что я не сказала правду по поводу флэшки, и ты прав. Я не поняла тогда, и все три месяца лета тоже не понимала, и только в пьяном угаре до меня наконец-то допёрло. Прости меня, если хочешь, я не буду плакать, если не простишь.

Пока я несла весь этот пьяный бред, он внимательно слушал. Ни разу не перебил, и даже пытался вникнуть в бесконечный монолог. Когда я замолчала, он продолжал смотреть на меня, и кажется, ему это стало труднее даваться. Ян пытался отвернуться, но я не позволила ему, положив ладонь ему на лицо. На левую сторону. Я ощущала, что он не знает, куда себя деть. Зато мои пальцы стали медленно водить по молниям на его шее, от неожиданности Ян вздрогнул.

— Прекрати, — попросил он, даже не так, умолял. — Просто возвращайся в постель.

— А ты?

— А я посижу, — снова предпринял он попытку спрятаться от меня, но я ему не разрешила. — Эля…. Ты заставляешь меня, делать то чего я не хочу.

— Пошли вместе? Кровать большая, — отпустила я его, понимая, что Генералову неприятны прикосновения. Просто раз я пьяная, то решила, что мне всё дозволено. — Ночь в кресле равна больной спине. Не хочу брать на себя ответственность.

Губы Яна дрогнули в улыбке. Даже будучи в опьянении я заметила, как он владел своим лицом. Словно и не попадал в аварию, и не было проблем с нервом.

Я легла первая, не надеясь на то, что и он присоединится. Отвернулась и сжалась в позе эмбриона. Холодно не было, было одиноко. Положив руки под щеку, я прикрыла глаза. И спустя пару минут, послышались тихие шаги. Возможно, он ждал, пока я усну, поэтому не пошёл сразу. Но ещё через мгновение, Ян опустился на кровать рядом со мной. Лёг в похожую позу, и стал наблюдать. Для него стало неожиданностью, когда я открыла глаза.

— Я думал, ты спишь, — шепнул Ян.

— Я думала, ты не придёшь, — вторила я.

— Значит, мы оба думали неправильно.

— Ага!

С минуту мы пролежали молча. Я уже думала и не заговорим. Но он первый прервал тянущую тишину.