— Эля ты меня не понимаешь. Деньги поставлены, я вынужден. Прошу уходи с Лёвой, а я присоединюсь к вам позже. — Мягко попросил Ян, прикасаясь тыльной стороной ладони к моей щеке.
— Присоединишься? А ты уверен? Мне Лев сказал, что трасса опасна. Что до хрена людей на ней погибало.
— Я уже не раз… Да, именно это я скажу. Я не раз гонял здесь, и ничего со мной не случилось. Я просто выпускаю пар. Я не гонюсь за победой, это что-то вроде развлечения, как катание на чёртовом колесе.
— Мы не понимаем друг друга, — с досадой осознала я, — я боюсь тебя потерять, а ты предпочитаешь заигрывания со смертью.
Генералов выдохнул. Мышцы его напряглись. Я не могла донести до него свои волнения, а он до меня важность гонки. Мы не сможем разобраться за раз. Всё это невероятно тяжело, я бы сказала невозможно.
— Пошли Лёв, пусть он и дальше выбирает то, что важнее, — бросила я укоризненный взгляд на Яна, и первая покинула место нашего разговора.
— Позаботься о ней, — попросил Ян Льва, а дальше я не услышала.
Я шла не понимая, куда меня заведёт следующий поворот. Да и было всё равно. Он отказался пойти со мной, выбрал гонки. Я что совсем для Яна ничего не значу? Почему тогда я готова головой биться, лишь бы защитить его? Почему наши чувства не равнозначны? Я не обязана тратить свои нервы на его обещания каким-то ублюдкам.
Во мне кипела обида. Она пожирала внутренности и заставляла перехватывать дыхание. У меня словно кончился кислород. Я страдала от внезапно нахлынувшего на меня удушья. Остановившись, я наклонилась и попыталась прийти в норму, но у меня не получилось. Голова болела, душа ныла, сердце кричало от ощущения пустоты. Я больше не могу. Почему все ведут себя со мной так, словно я не имею прав на собственное мнение. Мама, Ян… Два самых близких человека.
Я хрипло засмеялась. Сама ведь не лучше. Заставила маму волноваться, не явилась домой. А Ника и Ваня? Они тоже переживают, телефон не прекращал вибрировать в кармане, с тех пор как я проснулась и оказалась здесь в этом алчном и прогнившем месте. Мои друзья и мама пекутся обо мне, а я думала только о Яне. О его жизни. О своих чувствах к нему. Я эгоистка.
— Эля ты как? — подоспел ко мне Лев и помог выпрямиться. — Такая бледная. Может воды?
— Я не хочу, — отрицательно покачала я головой, — а ты как? Тебе не больно? — тронула я пальцем то место на своём лице, куда его ударил Ян.
— А, ерунда. У нас часто случается. Мы по очереди мутузим, друг друга, — отмахнулся Беспалов, его будто бы не волновало поведение Генералова по отношению к самому себе.
На старте послышались выкрики ведущего. Мы рефлекторно обернулись и стали прислушиваться. Он называл имена участников, и толпа кричала на каждое новое агрессивнее предыдущего. Я услышала знакомое прозвище Воронова.
— Сначала автомобили, — пояснил Лев, — скоро поедут.
— Скоро это когда? — оживилась я, и всё во мне будто бы пришло в норму. Чувства обострились. Решение возникло перед глазами как текст на экране.
— Пять минут до старта, — был осведомлён Беспалов, и его слова тут же были подтверждены ведущим.
— Передавай Генералову «привет», — я рванулась с места навстречу громким звукам моторов.
Я слышала выкрики Льва, он пытался догнать меня, но я ощутила в себе внезапную мотивацию. Стала расталкивать людей интенсивнее, что даже никто особо не сопротивлялся. Во мне горел огонь мести, и он подпитывал меня. Я неслась до тех пор, пока не оказалась напротив задницы белой потрёпанной машины Ворона. Несколько человек странно на меня покосились, но ничего комментировать не стали. Здесь даже охраны не было, и никакой загороди, чтобы обезопасить зрителей. Всем тупо пофиг. Мне на руку.
Запыхавшаяся, но не уставшая я подошла к автомобилю и открыла переднюю пассажирскую дверь. Улыбнулась Воронову и уселась рядом, громко захлопнув её.
— Ты чего тут потеряла? Заколку? Давай вылезай Короткова, мне не нужны проблемы, — стал возмущаться Павел.
— Я бы потеряла самоуважение, если бы не села к тебе.
— Не понял? Ты к чему клонишь? — нахмурил брови парень.
— Мне хочется адреналина. Сможешь помочь получить его? Я на тебя рассчитываю, а потом проси все, что пожелает твоя неискушённая душонка, — была тверда я в своих намерениях проучить Яна.