— Дошло. Поздравляю.
— Ладно. Я хотел бы извиниться, но понял, что бессмысленно. Столько раз ты уже слышала эти слова, что они потеряли всякий вес. Я пришёл сюда…. Чёрт, мы в петле. Твоя мама, она отчитала меня, и предупредила, чтобы я не подходил. Я попытался позвонить тебе и написать, когда ты пришла в себя, но ответа так и не получил. Думал, ты сильно зла на меня, поэтому игнорируешь. Звонил Николь и упросил помочь мне, не обижайся на неё. Она отличная подружка, — нервно он убрал волосы, упавшие на лоб назад, поднялся из кресла и прошёлся к окну.
— Как дела у Ворона? Николь сказала, что у него ни царапины, — поинтересовалась я, потому что не знала, как реагировать на его проникновенную речь. Нужно было время всё обдумать и выдать логический ответ.
— Всё с этим уродом в порядке. Тварь живее всех живых, пока что…
— И что это значит?
— Ничего, тебе не обязательно всё знать, — резко ответил Ян.
Я достала телефон и прошлась по непринятым звонкам, но таких не оказалось, вернее они были, но настолько давнишние, что даже нет смысла о них интересоваться. Сообщений непрочитанных нет, как в социальных сетях, так и на телефоне. Что за ерунда? Зачем он меня обманывает?
— Ты мне не писал и не звонил. Я точно знаю, потому что…. А пофиг, я мониторила каждый писк своего телефона, — сдалась я и призналась что ждала.
— В смысле? — обернулся он и подошёл ко мне, вырвав смартфон, он прошёлся по записям и увидел ровно то, что видела всё это время я, — бред какой-то. Я писал, и звонил. Подожди-ка, — он сделал некоторые манипуляции и с досадой заявил, — я у тебя в чёрном списке.
Я забрала смартфон и убедилась в правдивости его слов. У меня же не помешательсво? Я точно не блокировала Яна, если бы так, не ждала сообщений. Что произошло?
— Может сбой? — предположила я.
— Ага, и на телефоне и в интернете. Эля твой сбой ты называешь мамой, — с лёту догадался Генералов и самолично вернул себя из чёрного списка со всех моих аккаунтов.
— Я поговорю с ней. Выясню…
— Не надо. — Вернул он мне телефон и уселся рядом, — не порть ваши отношения. Она сделала это не со зла. Мама любит тебя Эль, и защищает. Не ставь её авторитет под сомнение.
— Она не имеет права делать подобные вещи без моего разрешения. Я сама себе хозяйка и вправе принимать осознанные решения. Мне скоро восемнадцать, — была я иного мнения.
— Ладно, делай, как считаешь нужным, но не вмешивай меня. Я против если что, хотя тёте Ане будет пофиг, когда ты её отчитаешь. Она станет заочно обвинять меня одного, — сцепил он пальцы рук в замок и стал делать круговые движения большими пальцами.
Неужели он в кое-то веки размышляет адекватно. Поразительно.
— Слез со своих «сигарет»? — вспомнилась мне моя просьба не курить незаконные вещества.
— Я на них и не сидел. Просто порой мне было слишком тяжело, и я спасался ими, скрываясь от реальности. Но всё это было мимолётным успокоением.
— Тяжело? Отчего же? По-моему ты живёшь в своё удовольствие.
— Я отличный актёр. Рад, что ты повелась, — совсем нерадостно парировал Ян. — Со дня как мы поссорились, я обвинял себя во всём. Я был готов наплевать на россказни Лайлы. Когда собрался с духом, пришёл к тебе домой, а ты уехала. Твоя мама не сказала куда, но поведала, что ты счастлива. О, вот тогда то и появилось желание доказать, что и я так могу. Я никогда в жизни столько не пил. Всё лето пролетело как мгновение. А теперь я, кажется, уже не могу иначе. Все те люди, с которыми я подружился… я в заднице!
— Что с ними не так?
— Лучше спроси, что не так со мной. А я отвечу: у меня поехала крыша. Я превратился в подобие человека. Мои тётя и дядя меня осуждают. Им стыдно перед роднёй. Прикинь, пришёл я как-то домой из клуба, где накидался, а у них праздник. День рождение Мити. Дядя Глеб устроил мне такой разнос. Выгнал из квартиры и приказал пока не протрезвею не возвращаться. Потом пришлось вымаливать прощение на коленях. Рассказываю тебе, и мне самому тошно, — откинул он голову на спинку дивана и прикрыл глаза.
Я смотрела на него с сочувствием. Захотелось обнять и пообещать, что всё будет в порядке, но я не имела прав трогать его. В моей власти было лишь только сидеть и грустить вместе с ним.