Когда наступила физкультура, мне полагалось освобождение, и физрук предложил мне пойти домой. Какой умный человек откажется от халявы? Правильно, нет таких, а те, кто говорит обратное, лицемерят. Ещё случилось непредвиденное событие. Мне позвонила мама, и пообещала заехать. Я, надеялась прогуляться с Яном после уроков, совсем не рассчитывала на подставу от мамы. Почему-то первое, что пришло на ум, она каким-то образом видела нас, и теперь собирается контролировать меня. Пришлось согласиться, чтобы не вызывать подозрений, но я не стала предупреждать её, о том что физрук меня помиловал и отпустил раньше срока.
Перед началом урока я подошла к Генералову, собирающемуся отправиться в раздевалку, чтобы попасть на физкультуру.
— Ян тут такое дело, мама за мной заедет, и у нас не получится погулять, — с досадой сообщила я, готовая разреветься как младенец.
— Для чего? Она подозревает тебя? Тотальный контроль, — хмыкнул он, — удивительно, что утром она отпустила тебя одну.
— Прости.
— За что? — подбадривающе улыбнулся он мне и приобнял за плечи, — ты что расстроилась?
— Конечно. Я хотела побыть с тобой.
— Раз так… Я не могу тебя подвести, придётся схитрить, — заговорщицки усмехнулся Генералов, — пошли к физруку.
И взяв меня по привычке за руку, повёл в кабинет физкультуры. Одноклассники ещё не успели собраться, так как переодевались в свои «боевые» наряды, поэтому Степан Леонидович находился там в одиночестве. Ян не сомневался в своей победе, шёл уверенно и настойчиво тянул меня за собой.
— Подыграй мне, — шепнул он, когда мы оказались в поле зрения учителя.
Что значит подыграть? Я не актриса, дал бы текст заранее, я выучила и может быть, тогда сносно подыграла, а так получится полный провал.
— Доброго дня Степан Леонидович, — поздоровался он по-свойски с ним, пожав руку. Физрук приветливо улыбнулся, а потом кивнул и мне. Успела я ему нервы потрепать, понимаю, почему он так коситься, явно считает, что я опять где-то убилась.
— И тебе друг мой, вы рано, ещё десять минут, переоделся бы малец.
— Ах, я как раз насчёт этого и заглянул. Понимаете, Эле нехорошо, и я хотел бы у вас отпроситься и проводить её до дома. Знаю, поступаю не ответственно по отношению к физкультуре, но со здоровьем не шутят, только взгляните, как она бледна, — переигрывал Генералов, изображая вселенскую муку и переживание.
Степан Леонидович бросил на меня затравленный взгляд, и наверняка ожидал моего этичного падения в обморок, и кивнул. Я не совсем понимала, как мне изобразить «бледность», но, похоже, мой цвет кожи мне помог.
— Да уж, с Коротковой нужно постоянно находиться на страже. Кто знает, когда она соберётся кого-либо избить или избить саму себя. Опасную игру ведёшь Ян, ох, не завидую я тебе, — вёл себя совершенно не профессионально физрук, засирая меня.
Я хотела закатить глаза от возмущения, но сдержалась. Не время паясничать, тем более Леонидович, кажется, проникся несчастьем Генералова.
— Ну, ступайте ребятки. Ян я на тебя рассчитываю. Доведи Короткову до дома целой и невредимой. А-то начнётся снова вакханалия, мне выговор напишут, — вспомнилось ему что-то неприятное, и мужчина махнул на нас рукой. — Отпускаю, так и быть, под твою ответственность Генералов.
Забрав свои рюкзаки, мы вышли из школы свободными и счастливыми. Но меня всё ещё волновала мама и её грубый тон. Не могла отделаться от мыслей, что она каким-то образом нас спалила.
— Что с лицом? — спросил Генералов, когда мы шли по парку к детской площадке, недалеко от школы.
— Думаю, о том, что мама сделает мне, когда приедет забирать. Не припомню, чтобы когда-нибудь она вообще забирала меня из школы. Нонсенс, — устало всплеснула я руками. — Ты умный Ян, что скажешь мне на это?
— Я умный? И давно ты живёшь в мире иллюзий девочка? — уселся он на качели, а я на соседнюю лавочку. Детей было немного, и все они заняты каруселями, спасибо школе и детским садам. Вот вечером ребятни набежит, будь здоров.
— Ну, это правда, я всегда считала тебя умным, независимо от наших отношений. Даже когда ты меня раздражал, я мыслила холодно, — честно призналась я. Но не упомянула, что постоянно подавляла в себе положительные эмоции к нему, и только недавно открылась полностью.
— Что ж твоя ошибка. А вообще, если пораскинуть мозгами, я мог бы предположить, что Анна Алексеевна могла выйти из дома, допустим в магазин или ещё куда-нибудь не важно, и случайно услышать твои вопли на мой счёт. Звучит разумно?