— Я не вопила, просто прикалывалась, — надула губки я, и изобразила обиженного ребёнка. — Не смей меня обвинять. Эля хорошая девочка.
— О, да. Эля хорошая, но не всегда. Бывают дни, когда ты сущее зло. Например: помнишь день, когда я ходил в кино с Лайлой.
Я сразу же стрельнула в него презрительным взглядом. Ян постарался преподнести своё мнение мягче.
— Знаю, одно упоминание о ней пробуждает в тебе дракона, но выслушай, а потом жги, как умеешь, — попросил Ян, — короче, ты вывела её.
— А она меня, — фыркнула я.
— Ладно, согласен. Ты ревновала, я всё понимаю, но… я пообещал наказать тебя, не забыла? Я помню, и всё думал, как поступить…
— Сейчас это ни к чему.
— Да. Я наказал тебя тем, что вернулся. Сурово, но ты вон сидишь и радуешься, — усмехнулся он, и я, взяв песка из-под ног, бросила в него. Он естественно не долетел, но Ян прикинулся поверженным.
— Я не ревновала. Хватит доставать меня чушью. Было скучно, и я веселилась, как могла, а она стала моей жертвой. И в целом я оказалась права, Лайла стерва, — закончила я.
Наступило непродолжительное молчание. Которое я и прервала.
— Ходили легенды, что ты часто спорил со всеми, и одна девушка, проиграв, стала твоей рабыней, я помню, что ты сказал, будто бы это наговор, но мне почему-то кажется, я могу ошибаться, но ведь было что-то…. Признавайся.
Ян долго размышлял, видимо решал надо признаваться или нет, но в итоге пояснил:
— Я заключил пари с одной девушкой. Да. Она сама предложила мне стать тем, кем тебе рассказывали. Даже произнести это без смеха нельзя. И в общем, я выяснил, что она специально мне проиграла. Хотела таким образом сблизиться, и начать со мной встречаться. История ни о чём, но слухи ходят атас. Она их и распустила, после того как я всё понял, пыталась привлечь внимание.
— Дура, — играючи постучала я себе по голове, — надо было тебя побить. Вот он способ на миллион долларов. У меня прокатило.
— Чистое совпадение, — не согласился со мной Ян. — Ты другая. Не лицемерила со мной. Обычно люди выбирают себе идеала, а потом возносят его до небес. Ходят следом и пытаются попасть в его компанию. Но чаще всего остаются ни с чем, потому что идеал вовсе не тот, кем они его себе придумали. Тот Генералов, за которым бегают девушки и хотят подружиться парни, выдуманный, я настоящий. У меня мало близких, как ты знаешь, никому нельзя до конца довериться. У тебя с доверием лучше, завидую белой завистью.
— Мама научила быть открытой миру. Мне нравится моё дружелюбие, но с ним соседствует буйная Эля. Ты с ней много раз встречался, и тебе она не нравится, — болезненно улыбнулась я, опустив голову.
— Бред! Ты нравишься мне любая. Можешь прямо сейчас пойти и переломать Воронову ноги, я только поддержу, но на суде буду выступать против насилия, уж прости. Так меня воспитал папа. Он ненавидел несправедливость. Рассказывал, что в детстве его постоянно избивал собственный отец, и тогда папа решил, что станет другим, лучшей версией. И у него получилось. Целеустремлённость у нас в крови. Хотя насчёт себя я не уверен.
— Всё так. Ты умный, сильный и целеустремлённый, — перечислила я.
— Откуда в тебе вся эта бойкость девочка? То есть, драками обычно промышляют парни, а ты как я успел рассмотреть не одна из нас, — усмехнулся Ян, и получил новую порцию песка.
— Ты удивишься, насколько всё окажется просто. Мой класс в прошлой школе, состоял из отъявленных хулиганов. И меня с самого первого дня начали «травить». В основном этим занимались мальчишки, и они часто обзывались, били по голове, как сейчас помню, крали принадлежности, и много всего другого. Неприятно вспоминать, — пояснила я свою не длинную историю, — и к классу четвёртому я приняла решение, что пора завязывать с унижениями. Они к тому времени начали переходить на новый уровень. К слову обеспеченных девочек мальчики не трогали, а я и ещё несколько одноклассниц подвергались ужасному буллигнгу. В итоге, я поняла, что если хочу спастись, надо самой стать похожей на них.
— Почему с мамой не поделилась? — задал он очевидный вопрос.
— В то время мама много работала, и не до меня было. Я сама ощущала, что не могу беспокоить её по пустякам, хотела совсем справиться самостоятельно. Но что может ребёнок? Ничего. Я жила в постоянном ожидании нападения. И как я и сказала, в четвёртом классе меня переклинило. Я записалась на борьбу, от которой и подчерпнула некоторые удары. В конце концов, в классе шестом я дала-таки ответных пендюлей ублюдкам. Тогда впервые вызвали маму в школу, и мне пришлось завязать с борьбой, но физические нагрузки я не забросила. Ну и вот мы здесь. Больше меня, кстати, никто не смел обижать. Все знали, что я сумасшедшая. А мальчикам стало тупо стыдно, что я девчонка их бью, а учителя защищают. В нашем классе было круто, когда ты бьёшь, а не тебя. Так и отстали.