— Значит, ты собираешься нарыть что-то на Рябинина? — помешивая кофе, переспросил Ян, когда я поведала ему свой короткий и не до конца продуманный план.
— А как ещё? Я не представляю, что мне нужно сделать, чтобы вернуть себе доверие мамы. Она помешалась на этом Гордее. Он ей стал как родной сын, не то, что я. Я для неё агрессор. Ян скажи честно, я и правда такая? — взволнованно поинтересовалась я. Его мнение мне было важнее всех.
Он с минуту подумал.
— Взбалмошная, шумная и резкая. Не хочу тебя разочаровывать, но ты не агрессор. Всего лишь девушка, желающая, чтобы её близким людям никто не угрожал. Ты хочешь спокойствия для всех, но при этом лишаешься его сама.
— Уверен? Мне кажется, раньше ты был иного мнения, — я боялась услышать ответ, и всё равно жаждала его получить.
— Даже если и так, тогда я не знал тебя. Был на эмоциях, возможно, где-то накручивал себя. Люди непостоянны. Сегодня я ненавижу и проклинаю тебя, завтра люблю и обожаю. Цикл поменялся. Жизнь порой может удивить так, как не у каждого фокусника получится. Тебе кажется, что ты уже всё видела, а нет, хоп, вселенная даёт тебе новый подзатыльник.
— Включил философа?
— Отключил реальность, — поморщился он, когда попробовал кофе. — Кто его варил? Что за горечь? Я в жизни ею захлёбываюсь, можно мне хотя бы выпить что-то сносное. Вопрос на который никогда не получу ответа. Так что ты там говорила о Рябинине?
Я не смогла сдержаться и не рассмеяться. Сам с собой поругался, сам себя успокоил. Чудо человек.
— Генералов ты невыносим!
Он тепло улыбнулся.
— Ты словно мою мать цитируешь.
— Твою маму? В смысле?
— Когда её раздражало поведение моего отца, либо потешало, она любила закатывать глаза и говорить «Генералов ты невыносим». Приятно услышать эту фразу через столько лет, — с лёгкой досадой, но и удовольствием в пересмешку поведал Ян.
— Значит, ты похож на папу. Круто. Я вот понятия не имею, похожа на своего или нет. Ни хрена ведь не помню, — пожаловалась я, но скорее от скуки, чем реально бы меня это заботило.
Он мне не ответил. Всегда как-то умудрялся понимать, когда рот стоит прикрыть. Мне бы поучиться.
— Ян ты говорил, что Рябинина отчислили, я правильно поняла? То есть должна же быть какая-то справка или отчёт, как там у них в вузах это называется?! Мы можем как-то получить эту информацию? — решила я вернуться к нашим баранам. То есть к одному конкретному барану.
— Можно, наверное, я никогда не занимался таким. Обычно всю инфу, что я знаю о людях, получаю либо от общих знакомых, либо с интернета. Допустим как с парнем Дарьи Александровны. Хотя у него такая семейка, стоит одну фамилию в поисковик вписать, и опля, все статьи когда-либо издававшиеся как на ладони. А насчёт вузов, сложнее. Нужны конкретные связи, я считаю. Никто не даст тебе информацию о бывшем студенте, если ты им просто позвонишь, — стал раскладывать всё по полочкам Генералов. И я любила его за это. Он отлично умел размышлять вслух.
— Мы знаем, где он учится… учился? — поправила я саму себя.
— Разузнать смогу. Есть один человек, он мне расскажет. Это не проблема.
Я снова стала думать. Что ещё может нам помочь доказать безответственность Гордея. И мне пришло на ум парочка предложений, их я и стала впоследствии озвучивать.
— А есть ли возможность как-то притянуть его за незаконные вещества? Он ведь и сам их употребляет?
— Можно обратился к ребятам, которые ходят к нему на вписки, но здесь загвоздка, — как учитель жестикулировал Ян, — все кто балуется химией, его не сдадут. А те, кто нет, они, скорее всего и не в курсе. Например, если бы ты не узнала от меня, не узнала бы никогда.
— Вот же хитрая мразь, — не сдержалась я, — ой, прости. Я больше не буду.
— За что? Я тебе не хозяин, разговаривай как тебе удобно.
— Янчик ты как всегда душечка, — потянулась я к нему, и потрепала за щёчку. — Мой понимающий мальчик.
Он поймал мою руку, и поцеловал запястье. Я чуть не растеклась от удовольствия.
— Твои прикосновения чреваты для меня, — вырвала я руку, хоть всё во мне твердило обратное, — ты сбиваешь меня с мысли.