Дарья Александровна была зла. Она превратилась на наших глазах в монстра. Неужели моё мнение по поводу её прелестности оказалось неверным? Она рвала и метала, даже угрожала, что поставит всем тройки и двойки за четверть. И когда как все ребята были напряжены происходящим шумом, мои друзья так же огребли по полной, я одна сидела, уткнувшись в любимую оценку — два! Наверное, в моём положении стоило заплакать, дабы заранее разжалобить Генералова, но слёзки почему-то не лились. Я просто приняла поражение как факт. И у гениев случаются проколы. Оставалось надеяться, что Ян не извращенец. Отчего-то это волновало меня больше всего. Загадает ещё что-нибудь пошлое, а мне исполняй, и отказаться не смогу, я же принципиальная. Иногда бешу сама себя.
— Как можно было не решить элементарный пример Короткова? — вернула меня из мыслей Дарья Александровна, — скажи мне, что непонятного там было?
Вопрос на миллион долларов.
Генералов жалобно перевёл на меня свои серые глазки и заглянул в тетрадь. Только его мне не хватало.
— Я тебя спрашиваю Короткова! — Была настойчива учительница.
Я, как и полагается ученику школы поднялась с места и, встав рядом со своей партой, опустила голову вниз.
— Ты не могла попросить помощи у меня? Предупредила бы, что плохо поняла тему, я же не изверг, дала бы время на подготовку. В конце то концов Короткова рядом с тобой сидит Ян, лучший ученик в классе, попросила бы его помочь. Вряд ли бы он отказался, — продолжала повышать голос она.
Все взгляды были обращены ко мне. Одноклассники смотрели на меня с пониманием, и благодарностью, ведь вместо их отчитывали меня. Но одно лицо смотрело на меня с превосходством. Снежана Трифонова скалилась как самая настоящая шавка, и пыталась всем видом показать, что я ничтожество. К слову сама Снежана получила, как и Генералов четвёрку. Уж не знаю как с её куриными мозгами подобное возможно, но раз случилось, значит, шанс был.
— Почему ты молчишь Эля? Я разве сложный вопрос задала? — будто рыба прилипала не отставала от меня Дарья Александровна, — как мне тебе помочь Короткова? Может записать на дополнительные занятия?
Только не это. Отстой. Ненавижу оставаться в школе после уроков. И чего она ко мне прицепилась, будто бы я одна тут пару схлопотала.
Снежана хихикнула, и моё нутро стало закипать. Руки были готовы снова вцепиться ей в разукрашенные волосы (ни за что не поверю, что это реальный пепельный блонд), губы сжались в тонкую линию, а тело уже дёрнулось в сторону к Снежане, которая какого-то фига уселась сегодня впереди. Меня остановила чужая мужская ладонь. Она буквально вцепилась в моё запястье, когда я собиралась снова напасть на сучку злившую меня. Рефлекторно я повернулась и встретилась с напряжёнными глазами Генералова.
— Дарья Александровна, — встал он, но не со своей стороны, а ближе ко мне, — кажется, вы переборщили. Разве не видите, как Эля побледнела?
Учительница вмиг перестала вести себя как стерва, и уверенная осанка превратилась в её жалкое подобие.
Но самое страшное началось, когда Генералов приобнял меня за талию, и стал выводить из класса.
— Отведу её к медсестре, — осведомил Ян математичку, даже не удосужившись перед этим спросить разрешение.
Весь класс провожал нас удивлёнными взглядами. Николь прикрыла рот ладошкой, видимо разволновавшись обо мне, Ваня напрягся, глазами спрашивая «всё в порядке?». Одна морда Снежаны излучала недоумение и обиду. Я усмехнулась уголком губ, класс.
Нарастающий гнев отпустил меня буквально тогда, когда чужие руки прикоснулись ко мне. Раньше обычные прикосновения, желавшие меня успокоить, всегда раздражали, и заставляли злиться сильнее, но что-то во мне дало сбой в системе. Я подчинилась, и шла молча в ногу с Генераловым, до тех пор, пока мы не оказались на безопасном расстоянии от кабинета математики. Только тогда я «проснулась», оттолкнула Яна, и демонстративно стала отряхиваться.
— Ты что себе позволяешь? — понимая, что в соседних кабинетах проходят уроки, я старалась выражать своё негодование тише.
— Вот и «спасибо» подъехало, — по привычке сложил он руки в карманы. — Я сделал это, чтобы ты не натворила ерунды. Ты бы видела себя со стороны, выглядела слишком разозлённой.