Я зажмурилась, и не позволила накатившим слезам пролиться. Плакать в присутствии врагов самая большая оплошность. Им станет приятно, они осознают, что идут в правильном направлении.
Что ж раз это судьба, хоть я и не намерена с ней мириться, подошла к Паше. Он тоже сделал шаг, и наши носы соприкоснулись. Стало так неприятно, что появилась тошнота. Сзади послышался смешок. Чёртова Снежана, ты мне ещё за это ответишь, и будет гораздо хуже.
— Ну же поцелуй меня сучка, — обжёг меня перегаром Ворон, — я знаю, ты хочешь.
Телефон в кармане Льва зазвонил. Все вздрогнули. Паша отстранился, а Снежана напряглась.
— Ян, — оповести всех он.
— Напиши ему, что мы уехали по делам, — нашёлся Воронов, — только не отвечай, а то нас могут раскрыть.
— Боишься его? — смекнула я, — интересно, что Ян сделает со всеми вами, когда узнает?
Страх начал отступать, на его место пришёл гнев и желание отомстить.
— Кто позволил отрыть рот? — рявкнул он, и дал мне громкую пощёчину.
— Э, — поднялся Лев и отпустил Николь, — успокойся брат, мы не собирались её калечить.
— Хватит попусту болтать, сделаем уже что планировали и выбросим Короткову на улицу как мусор, — влезла со своим нахальными нотками в голове Снежана.
Краем глаз я заметила, как Николь пробралась к выходу из комнаты, пока все, троя увлечённо спорили, между собой. Стоило ей открыть дверь, как наши мучители, оторвавшись от переругиваний, обернулись на неё.
— Найди Яна, — крикнула я, и Ника кивнув мне, сорвалась с места.
Лев выругался и поспешил остановить Николь, я осталась наедине с двумя психами.
— У твоей подружки ничего не получится, сильно не надейся, — совсем не уверено пыталась поставить себя Снежана. Голос её начал дрожать, а глаза забегали. Что-то подсказывало мне, что она пытается найти пути к отступлению, но из-за договорённости с Пашей и Львом Трифонова не могла слиться просто так.
— Если бы ты была так уверена, твои руки не тряслись бы, — специально указала я на её слабое место, — мы ведь можем разойтись по-хорошему.
— Мечтай, — разозлённый Паша ни капли не остыл за это время, он схватил меня за волосы и потащил к шкафу-купе.
— А ну отпусти меня увалень, — брыкалась как могла я, из-за того что мои волосы оказались в ловушке, я не могла позволить себе резких движений. Полностью прочувствовала на себе эту боль. — Я тебе голову оторву, и друг твой тебя тоже не пожалеет. Ты хоть понимаешь, что творишь или алкоголь все мозги выжег?
— Клянусь, я удушу тебя, если ещё раз пискнешь, — отпустил он мои волосы, и схватил за горло, — это ты не понимаешь во что влипла. Я тебя убью за Снежану.
Вновь до меня дошло, и опять с опозданием. Воронов влюблён в Трифонову? Если это действительно так, теперь понятно, почему он такой послушный, но есть ещё Лев, каким боком тут он?
Этот класс безумнее, чем мой предыдущий. В том хотя бы просто все тупые, а здесь прям Санта Барбара. Очнувшись от своих размышлений, я схватилась руками за душащую меня ладонь и попыталась справиться с Пашей, но хватка его была мёртвой. Воздуха переставало хватать, я превратилась в рыбу, выброшенную на сушу, пыталась поймать ртом кислород, но ничего не выходило.
Моим спасением стала Снежана. Она внезапно подбежала и оттащила Пашу, тот её послушался. И именно в момент, когда я обессиленная упала на пол, в комнату ворвался Генералов, а за его спиной стояла моя перепуганная подруга. Лев так же тёрся позади и не отсвечивал.
Глава 11. Немного тепла
Всё кончилось благополучно. Николь, увидев меня, подбежала и стала обнимать, словно я её дитя попавшее в шторм. Генералов окинул присутствующих противоречивыми глазами. Он не мог поверить, что его друзья могли так поступить. Как я потом поняла, он не пил, и понимал всё происходящее лучше остальных. Снежана бросилась к нему на шею, и пыталась выставить себя жертвой, однако он её и слушать не стал, скинул чужие руки и оттолкнул, да так что она отскочила на пару метров от него точно. Паша вовсе не заслужил от него не то, что порицательного взгляда, вообще никакого. Он перестал замечать бывшего друга, с того самого дня.
Николь помогла мне подняться и повела на выход. Задерживаться в этом проклятом месте мы не собирались. Мне было слишком плохо. Горло першило, а голова всё ещё кружилась. Хотелось оказаться на безопасном расстоянии от всего пережитого ужаса. А когда я добралась до дома, то не смогла маме нормально объяснить, откуда на моей шее синяки. Самым страшным было даже не это. Я дико боялась идти в школу, что для меня не характерно. Вернее так, любой бы испугался, но точно не я. Обычно я иду против системы, но в этот раз, когда я не смогла саму себя защитить, я просто забилась в угол в своей комнате и все выходные пыталась прийти в норму. Я не могла отправиться в школу в понедельник, мне нужно больше времени, чтобы продумать план мести, и то вообще каким образом я собиралась вести себя в дальнейшем.