— Готово, — оповестил он меня.
Я поднялась с бордюра и снова подошла к нему.
— Блокируй.
— Почему? Зачем?
— Я выполнила твоё желание без вопросов, попробуй поступить так же Ян, — размяла я шею, — мне пора домой. До встречи в школе Генералов.
Наверно, он ошалело смотрел мне вслед, но я никак не могла прокомментировать своё поведение. Никогда ранее я не вела себя подобным образом. Во мне будто бы проснулась собственница, и как же подфартило, что Ян должен был мне желание. Не знаю, как бы я спокойно спала ночью, думая о нём и его девушке. Пардон, бывшей девушке. Оставалось надеяться, что он меня не обманет, и будет придерживаться правил наших споров и чёткого исполнения желаний.
Глава 15. Доклад по литературе
Сидя на уроке литературы после выходных я не могла нормально смотреть на Яна, внимательно слушавшего объяснение Елизаветы Максимовны. После того как он выполнил моё желание, я испытала облегчение, но только до утра воскресенья. Вот тогда-то я и почувствовала весь спектр идиотизма своего поведения. Я буквально призналась Генералову, что ревную, и заставила расстаться с Лайлой. Стыд накрыл меня с головой, и оставшийся выходной я раздумывала над тем как дальше вести себя с Яном. Мною было принято решение, тупо делать вид, что ничего необычного не произошло. Думала, это будет сложно, но по поведению Генералова утром, поняла, что и он не слишком горит желанием обсуждать случившееся в моём дворе. До сих пор ощущаю на ладонях кожу его чёрной куртки.
Не слушая бубнёшь Елизаветы Максимовны, я стала делать зарисовки в тетради по литературе. Всё равно толку от неё ноль, а так хоть красивый рисунок появится. Вместо того чтобы нарисовать цветочек, зверушку или абстракцию, рука самопроизвольно стала водить по листку вычерчивая профиль молодого парня. Мимолётом я бросила взгляд на Генералова, и точно смогла передать его аристократичный подбородок. Когда я делала это, особо не задумывалась, просто моё вдохновение вело меня, а я подчинялась. Выходило, похоже, и когда я осознала степень своей ошибки, перелистнула на пустую страницу. Нельзя допустить, чтобы кто-то увидел моё бессмысленное творение, особенно человек сидящий рядом.
— Итак, Короткова повтори, что я сказала! — вырвала меня из мыслей учительница по литературе.
Весь класс лениво обернулся на меня, в глазах каждого читалась усталость, и желание поскорее пойти домой. Литература была последним уроком, и седьмым по счёту, все утомились после тяжёлого дня. В числе смотревших на меня был и Ян. Мне сразу захотелось отвернуться, но я постаралась сохранить ледяное выражение лица, хотя этот придурок и волновал меня.
— Долго мне ждать? — не отставала Елизавета Максимовна. — Мы все устали Короткова, но не сидим с каменными лицами, и не витаем в облаках. Ты не в царстве пони милочка.
Так говорит, будто я утверждала обратное. Елизавета Максимовна самая надоедливая учительница из всех мне известных. Ведёт себя совершенно не профессионально. Я понимаю, ученики достали и её. Какой стаж у этой старухи? Сто лет? Кто ей виноват, что она когда-то по молодости выбрала эту профессию? Уж точно не мы.
— Простите, я задумалась, — пришлось признаться мне, хотя пока я рисовала Яна, в голове у меня было шаром покати. — Если хотите, можете наказать меня и оставить после уроков, я протестовать не стану.
Выражение лица руссички сразу поменялось. Из недовольного оно превратилось в раздосадованное. Наверняка собиралась меня «уложить на лопатки» перед всем классом, но в итоге просчиталась. Старая карга.
— Ты как разговариваешь с заслуженным учителем русского языка и литературы России? Вы только взгляните, будет мне ещё какая-то соплячка указывать что делать, — прорвало её, как канализацию.
— Вы правы Елизавета Максимовна, — ехидно подмигнула мне Снежана, — неуважение к старшим, позор нации. Короткова тебе не стыдно?
О, дорогая, я бы сказала тебе, что реально стыдно, но, пожалуй, промолчу.
— Елизавета Максимовна мы тратим время урока, — вклинился Ян, — может, вы продолжите объяснять?
— Ох, я бесцеремонная корова, конечно, Ян, продолжу, — защебетала учительница, — а ты Короткова слушай внимательнее.
Единственное чем я смогла насладиться так это скривившейся рожей Трифоновой. Её комментарий по поводу меня был, проигнорировал абсолютно всеми, даже Павлом и Львом. Я ощутила лёгкое наслаждение, когда сучка повернулась ко мне снова и одарила ненавидящим взглядом. Я же в противовес ей, ласково улыбнулась, как самой близкой подруге на свете. Что заставило Снежану поморщиться, и, тряхнув гривой повернуться обратно к доске и рядом с ней пляшущей Елизавете Максимовне.