— Тебе легко говорить, — успокоившись, обернулся он, — один человек — случайность, а три — закономерность.
— Угомонись Генералов. И ты что собираешься всю жизнь прожить монахом отшельником? Головой подумай, нет магии, нет проклятий. Ты же человек, который любит полагаться на логику, так положись снова.
— Это всё сложно.
— Легко, просто ты не пытаешься.
— Мне нужно переодеться, — направился он в мужскую раздевалку, — подожди на улице, если желаешь. Я вернусь и скажу тебе точно.
Что скажет? За наш короткий диалог я успела смириться с отрицательным ответом. О чём нам ещё разговаривать?
С написанным на лице непониманием я отправилась туда, куда меня послали. Яна не было минут сорок, и я успела заскучать. Залезла на турник и, болтая ножками, следила, как школу покидали ученики, остававшиеся на разного рода кружки. Эх, а я ведь так и не записалась на реставрацию к Ване. Жаль. Сейчас меня это волнует меньше всего. Я пыталась понять то, что мне было объяснено Генераловым, но не могла. Да он боится, но причём тут Ян и смерти его близких? Генералов же не лично их расстреливал, допустим. В аварию попал и сам, да выжил, чудо не иначе, но мог и погибнуть. Например, в ней могла выжить его мама или папа, дело случая. Мы не знаем что нам уготовано, и вероятнее всего нам не откроется таинство нашей смерти, когда и где.… Это невозможно. Ян накрутил себя. А его друг, тоже случайность. Как бы мальчишка предотвратил аварию или паденье с ледянки? Он не всесилен, просто человек, ребёнок.
У меня голова ото всего болит. И как ему доказать истину? Когда человек себе что-то вдолбит в голову, всё, пиши, пропало, не переубедишь. Наверное, единственный правильный выход обратиться к специалисту, но Ян упоминал, что посещал его, однако я так понимаю, ему мало помогло, раз до сих пор живёт с травмирующими его мыслями. Я сама недавно побывала у школьного психолога, и толку с её картинок как с козла молока, но одно дело бесплатный, а другое настоящий профессионал. Нужно довериться и разрешить себе помочь, без этого маленького условия ничего не получится, при любом уровне профессионализма.
— Упадёшь, — явился Генералов, а я занятая мыслями как до него достучаться, не заметила его, — прыгай ко мне, — вытянул он руки, чтобы поймать.
Скинув свой рюкзак, который он тоже поймал, я прыгнула к нему на руки. Он улыбнулся мне и опустил на землю.
— Пошли, провожу, — кивнул Ян в сторону дороги, и мы медленно побрели вдоль улицы.
Заговорить первая я теперь боялась, да и что с того? Он не поменяет решение. Я обещала себе не расстраиваться и принять всё как есть, но знает Бог это нелегко. На словах гораздо проще. Внутри постоянно разливается чувство обречённости, но я пыталась успокаивать себя, тем, что это пустяк. В жизни будет много проблем, и не взаимность (или страх взаимности) не сама большая.
Мы пошли не обычным путём, а завернули в сквер. Людей здесь было мало, а обстановка приятная, располагающая к чему-то прекрасному. Ровная дорожка, высокие деревья, пара скамеек и голуби. Я пнула камешек, попавшийся мне на пути, а потом об него же споткнулась. Карма, наверное.
— Будь аккуратнее девочка. Не хочу, чтобы ты поранилась, — взял меня под руку Ян, и мы продолжили идти.
Несомненно, мне стало приятно, но я поставила между нами барьер, нельзя таять от прикосновений и заботливых слов.
— Тебе необязательно обо мне беспокоиться. Я не верю в проклятия. Не умру от какого-то камня под ногами, — зачем-то уколола я его, и по лицу Яна прошлась тень.
— Уважай, пожалуйста, чужие страхи Эля.
— Без проблем. Хочешь утонуть в своей паранойе, тони, — грубо высказалась я, желая вырвать руку, но почему-то позволяла себе наслаждаться.
Дура!
— Почему ты грубишь мне? Говорила же, что не обидишься в случае отказа…
— Я не обиделась!
— …А я ведь даже не отказал тебе, — продолжил он фразу, и я окаменела.