- Сюда надо что-то симпатяшное, - обошла со всех сторон красноволосая изуверка.
Из нее таким фонтаном била энергия маньяка-шопоголика, что Нэри побоялась перечить, когда та потащила ее на ночной рынок Последнего Бастиона. Ее! Которая шопинг еще в бытность архидемоном недолюбливала, а став архангелом, откровенно возненавидела!
Удрученный взгляд воина, привыкшего к «бронику» или, на худой конец, к кольчуге, блуждал по шмотью, с подозрением косясь на Шаури, суетящуюся, как в преддверии свадьбы. Чувствовала себя в тот момент так, словно эту проклятую свадьбу отгуляла. За жениха, невесту и всех гостей вместе взятых.
Подружка же наоборот получала удовольствие. В отличие от неопытных, строевых, нецелованных лошадей, врачевательница была замужем энное количество раз. Посему для нее муж не маячил трехголовым монстром, а штамп на верительном пергаменте воспринимался просто кляксой. Другое дело с плоско выгнутыми лыжами в камуфляже. Которыми жених воспринимался чем-то вроде мифического снусмумрика. Хотя, вроде, за Гранью, чего только не водилось...
«Хочу в пятилетний патруль по самым вьюжным и пустынным границам Грани. Там, где кроме тулупа с валенками больше ничего не пригодится, а нимб одевают прямо на ушанку из пыжика».
На самом деле, чем дальше Нэри размышляла о своей неблаговидной судьбе, тем более незавидным казалось само существование. Она уже почти уговорила себя на ампутацию уха и купирование хвоста, чтобы иметь возможность раствориться среди рядовых жителей Бастиона. Но в следующей лавке личный психиатр сунула в руки боевой тети очередной неприличный кошмар. Что-то невыразимо пошлое с кружевами и резинками. Ничем, по ее мнению, не хуже защитного маскхалата с пластинчатой бригантиной поверху.
- Одевай.
Армейские пальцы, всегда твердо державшие оружие, затряслись в Паркинсоне, едва Нэри представила неумелое сражение с черными шелковыми чулками. Это вам даже не гольфы первоклассницы, что тоже не имеют сходства с теплыми рейтузами в полярной ночи.
- Постой, я ужасно хочу с тобой поговорить, - выворачиваясь из чего-то, чьего названия даже не знала.
- Нэри, всякий раз, когда ты со мной «ужасно» говоришь, я заболеваю. Фингалами. Которые не сводятся никакими волшебными мазями и массажами. А я и так жутко волнуюсь потому, что впервые выдаю тебя... - механически бубнила будка гласности, вряд ли осознавая, что именно выбалтывает.
Неужели накаркала? Мулатка в ужасном матримониальном предчувствии содрогнулась. К счастью, Шаури продолжила, чем уберегла ее от длительной госпитализации в кардиологическом отделении, а себя – в элитном центре травматологии:
- ...на всеобщее обозрение. Хм... можно было бы попытаться увеличить грудь магией... – нет слов, одни слюни. Ими архидемон Леонардо захлебнется, а серафим Даниэль утонет... свят-свят!
- Н-не надо!
Слава Небу и Преисподней, Шаури была вынуждена отказаться от собственной идеи, прикинув объемы... работ. Это ж практически с нуля (если не с минуса) надо начинать. Да еще и вбухать кучу магических сил. По сложности, практически тоже, что сменить пол с национальностью горному троллю с помощью кусачек и гуталина.
- Эх, не успею... А если б и успела, то, задери меня тысяча чертей, с таким выражением лица, на начальственном ковре, тебе светит (максимум!) выволочка! - подтвердила опасения даже во временном отсутствии привлекательности и неотразимости.
Заглянув в глаза своего зеркального двойника, Нэри с диагнозом ворожеи согласилась на все возможное количество процентов. И тот факт, что ее недавно награждал (ух, как награждал!) такой мужчина, и вроде, она перед ним еще не успела выкинуть никакого особенного фортеля, чтобы сильно испугать, ничего не менял в самооценке. Той, что на уровне плинтуса по причине не дружбы с зеркалом и близкого знакомства с холодным и огнестрельным оружием. Это официальный диагноз целительницы, если что.