Как насмешливому бесенку, ей полагалось скрутить из хвоста знак вопроса. Но, по закону подлости, ее хвост-пупочка мог демонстрировать только условную дулю.
- По рюмочке по маленькой, что поят лошадей, - пропела тихо что-то из застольно-народного творчества, в общем-то, измученная этим безобразием.
На свое несчастье, Брунгильда гренадерской комплекции относилась к тем рыдательным барышням, у которых после истерик капает из носа и все наружные органы опухают. Красота дивная. А еще включаются опасные для владелицы хватательные рефлексы. Ибо, глотая слезы и улыбаясь с видом психической, клинической дурочки, светлая необдуманно схватила Ночь за руки.
- Нэри, я желаю тебе счастья, хотя и считаю, сатаною в юбке… - Милка – высший архидемон! Не говоря уже о статусе архангела и приемной бесовки. И в ношении юбок замечена не была! Так что у кого-то сейчас целлюлит на заднице заболит от пендаля. - …и глаза у тебя, дряни черномазой, паскудные! Но если ты, проститутка костлявая… – ой, кто-то назюзюкался?
Не обращая внимания, на треп почтовой голубы, которая сама не знала, что говорит, мулатка поманила пальчиком. Тут главное, не углубляться в нюансы психиатрического казуса. И когда девица доверчиво нагнулась для получения доверительно-конфиденциальной информации… вылила содержимое бокала (йо-хо-хо, и… канистра рома!) ей в декольте. Выдала, так сказать, штормовое предупреждение.
- Адьес, сучка! Не захлебнись от счастья, - черные глаза вспыхнули таким бесовским огнем, что пьяная светлая, давясь слезами, приняла алкогольный душ, мгновенно протрезвела и заткнула, наконец, свой фонтан.
У боевой старушенции отнюдь не ПМС, просто сегодня все обитатели Цитадели не в фаворе. Сейчас бы безумно захохотать и, подпрыгивая танцующим шагом, рвануть прочь из гадюшника… но действо продолжалось.
Светская львица Шаури, скооперировавшись с, жутко напуганной завидным замужеством, родней Нэри, закудахтала что-то о приданом. Легион, который совсем не ожидал, что в боекомплекте с невестой идет семья, плодящаяся, со скоростью тараканов... прикинулся слепо-глухо-немым, удачно копируя будущего тестя. Который тоже был готов общаться на тему даже смертоубийства с любым монстром, только бы не участвовать в предсвадебных хлопотах, возглавленных женой и ее чертовой... чудесной матерью. Ну и Нириэль, куда без нее…
Нэри пришлось самой изображать Мюнхгаузена в болоте и решать вопрос спасения утопающих в водах Чистилища самостоятельно. Притворяясь Ночью, твою ма...аковку, Милкой, отмахалась от столь заманчивой груды барахла:
- Мы ходим голыми, - что естественно, то не безобразно, не так ли создан мир?
И то, что пришли в броне, просто дань вежливости.
На память.
Мефистофель-привратник, дебелый бурокожий дядечка с крыльями птицы-секретаря, скуксился. Его светлый коллега по открытию Врат из рода нефилимов тоже поежился. Гранитные химеры опасливо втянули головы в плечи. Паломники, что обычно табунами толпились, и те сторонились, когда новая горгулья полетела к крыше. И чего, спрашивается, истерят? Бабушка только один раз промахнулась! Попробовали бы сами взлететь в каменной чешуе наперекор аномалиям! Тут невольно вспомнишь, не к ночи помянутую, Рауну, эксплуатировавшую небесный конденсат.
На крыше… было ветрено. Дозорные стояли-висели прямо, но при этом умудрялись выглядеть нахохлившимися и взъерошенными под воздушными порывами. Словно солнце их больше не грело.
- И долго морозить яй… ой! генетический фонд собираемся? – облокотившись на парапет, скучным голосом поинтересовалась, ни к кому конкретно не обращаясь.
- Шальная, - был приговор. Одобрительный, если кто не понял.
Стадо обступило деву со всех сторон. Горгульи повертели нового члена стаи, проверили на прочность Хранителя, удовлетворенно похмыкали и только потом озадачились цветом волос.
- В этой эре модно быть брюнеткой, - объяснила. – Блондины устарели и считаются неполноценными по умственным способностям.