А кем еще может быть вырванный кусок Тьмы, всунутый Демиургами в тюрьму оболочки, чтобы на нем практиковать фазы эволюции? Аксессуары и нечисти, и нежити, и… светлых нелюдей. Который попросту забыли уничтожить, когда основное формирование закончилось, и свершился переход на менее энергозатратные образцы.
А дальше, не пропадать же добру? Тем более, что это белое существо – холст, тестовый инструмент. Эксперимент для эксперимента. Вот и задействовали равнодушного исполнителя в одном очень интересном исследовании. Заставили его влюбиться. И приказали счастливо улыбаться. Что такое любовь и счастье при этом не объяснили.
Все хорошее в жизни млекопитающих невообразимо вредное. Либо незаконное, либо аморальное, либо ведет к ожирению, - улыбка Сео-Фаврэ вышла такой замороженной, что заставила Нэри, внутренне цепенея, содрогнуться от омерзения, когда он решился на озвучку своего ощущения бытия. - Но на то я и Грех, что не без греха, и жить без него не могу.
Деву разобрала натуральная злость.
- Грех – это я. Сегодня рукоприкладства, - обычно, в ее исполнении, оплеухи по безнадежно и страшно красивой, нагло-высокомерной роже экспериментального элемента – это всегда нечто... но в этот раз архаизм творцов-создателей вовремя ушел с линии атаки. - В глазки мне смотри и без вранья.
- Ты видишь на моем лице раскаянье? – зверь правильно рассчитал тот момент, когда молчание стало грозиться вылиться в буйный припадок. И, раздираемый непонятной радостью быть безупречно искренним, улыбнулся "приятным" воспоминаниям, - Знаешь, как было в первый раз? - начиная игру в честность до конца, его черный ореол вспыхнул Адом.
Теперь Нэри знает. Ему было скучно. Так скучно, что умер, если бы смог. И тут появилась она. Неадекватная и неформатная светлая. Подарок. Настырная, упертая. Дефектная. Интереснее – только Война миров. И то не факт. Забавно так было. Затащил девушку в койку, ну, а дальше по сценарию. Морально-этических проблем у чудища не было. Он просто дал несколько бесценных уроков сексуального воспитания. Она сбежала, а горгулий выследил. Умыкнул опять и сурово взял вопреки отчаянному сопротивлению. Начинаются постельные догонялки, и скука, порхая крылышками, вверх тормашками летит в тартарары. И так каждый раз.
- Я надругался над тобой, Милка, многократно изнасиловав во всех воплощениях, - подтвердил ее знания хриплым аморально-нелинейным голосом, которым и без магии мог резать пространство. Неприкрытым злорадством. - Собственно… все.
На этом пассаже у Нэри помутилось в голове и показалось, что вот-вот не выдержит сердце – оно просто разорвется от горя. Сколько там уже инфарктных рубцов за все время написания фентези?
- Все? Из-за этого ты и рискнул Душой? – позаимствовала его нордический голос, чтобы позорно не разрыдаться.
Он кивнул на Странников:
- Они ведь не солгали. Я не просто учебная модель. А уникальный универсальный прототип. Еще и инфернальный! И, вообще, в этих слюнях не должен быть задействован! - что-то из разряда удивления проскользнуло в его голосе.
На это дело у Творцов-Создателей обычно марионетки чувственные есть. А Легион слишком старый для подобного и не фанат сеппуку. Но когда Боги требуют от тебя добровольно выпустить кишки, ты берешь меч… и предъявляешь свое внутреннее содержание.
Странники Вселенной сели рядом, расправляя сияющие одежды и грея босые конечности в горячем песке. Великий и Могучий синхронно пересыпали породу из одной ладони в другую, не обгоняя друг друга и на песчинку.
- Без химических реакций Сео-Фаврэ не любил. Тебя в особенности. Ты же, Милка, без Души, была еще хуже остальных теплокровных. Хоть головой о бетонную дамбу бейся, а задача не имела решения. Изначально не имела. Точка! - признался Творец.
- Но наш бесноватый, - продолжил Создатель. - Пошевелил программным обеспечением и выдал… многоточие. Многозначительное такое. Увлекательное. И тогда мы заложили в схему тринадцать попыток.
Вернув, посредством Единения, сознание, Нэри могла оценить и понять логику скучавшего инкуба. Когда вокруг тебя происходят интересные события, невольно завидуешь и хочешь принять участие. Вот отсюда и растут яй... ягодки того, как красиво ухаживал за ней горгулий, как мастерски вживался в свою роль. И того, как забыл, что чудо может обидеться... если узнает. Он просто сам почти поверил.