Явление достойнейших Божеств, прямо таки рыцарей в слепящем пламени, несколько запаздало. Высшим разумом, конечно, расстроило и сломало бесовскую игру, но уже не было в силах спасти Нэри от настолько печального конца и принести великое облегчение.
- Удачно хоть? - ох, с каким мрачным истерическим интересом уточнила, по лицам, у неудачников.
- Это ты нам расскажи.
О, так ей еще и за них работу делать?
Плата за ложь и веру.
- Ты мне заплатишь, - сказала Нэри бесу, когда голосовые связки восстановили свою эластичность.
Она обещала кару небесную, но он (имбицил) понял по-своему:
- Отплачу, - согласился неестественно холодным, мертвым голосом реки забвения, как мог бы проскрежетать лишь робот.
Вот именно с подобными металлическими нотками. И каждой веснушкой, как кинжалом. Мол, ну, решай уже скорей, что на этот раз? «Невозможный поцелуй»? Или, как Соправителям, Новый мир? Личный? Может сразу целое скопление звезд, чтоб не бегать ежеминутно?
- Убью! - глупость какая!
Глупость в том, что угрожать именно упокоением вздумала. А он плевать хотел со смотровой башни Цитадели на прах и тлен, сам будучи чистой Смертью. Для него же пережить все сущее – вопрос времени. Уйдут Творцы-Создатели, рухнут Обитаемые Миры, а Светочь зачаточной жизни во Вселенной отправится в бесконечное гранд-турне по небытию на обломке Грани. Такова его Карма. Но обещание, судя по блаженству на рыжей насквозь фальшивой мордашке, ему понравилось.
- Ты хоть сам знаешь, что я для тебя значила?
Несколько мгновений он очень пристально смотрел куда-то мимо нее, а потом спросил этим своим прорицательским голосом, от которого хотелось отрезать язык:
- А ты знаешь, сколько таких проектов как ты у меня еще будет? Думаешь первая и последняя?
- Ну, и кто ты, после этого? – окатила Нэри волной негодования инертного динозавра (чтоб он уже вымер, в конце концов, поскорее!) и даже, на перекор привычке, не отвесила пощечину.
В ответ он выдал самую нейтральную из всех своих улыбок, добавляя слабый-слабый огонек в пустотах, который внезапно преобразовался в пожар такой категории, что хотелось броситься тушить и одновременно гореть дотла. И не факт, что фениксом. После обработки этим пламенем шансов на выживание оставалось немного.
- Тебе уже Никто, - это он вовремя со своим брандспойтом для тушения электроустановок под высоким напряжением. Только после подобного положено либо скончаться от обширного инфаркта, или повторить харакири. – Потому что ты уже не Милка.
- Ты бы поделикатнее, - упрекнул Создатель.
- Угу, - буркнуло крокодилище с выражением крайней стадии ледяного бешенства на физиономии. Это когда ни один желвак не дернется, а все равно страшно. – Если бы вы наградили меня совестью, я бы пошел и утопился…. Черт, но у меня не только ее нет, я со своими жабрами даже утопиться не смогу, - в двух пропастях, где глаза неуместны, такое было… бр-р-р-р, пиявками точно не лечится.
- Ф-ф, - явно матерясь в своей непогрешимой сущности, выдал Ти. – Вот видишь, о чем мы? – спросил мулатку. – Припадочный.
- Блаженный, - подтвердил Сэ.
Нэри, на чьих губах все еще горели ядовитые поцелуи, сначала посмотрела на этих ипохондриков, а потом заглянула в глаза Тьмы. Вместо пламени там на костях плясали кровавые зайчики, и о чем думал престарелый динозавр, он же гунн и варвар, осталось за кадром.
Рука Нэри машинально нащупала на своей шее что-то небольшое, холодное и черное, еще недавно безумно дорогой атрибут ее жизни. На ощупь – погасшее Солнце, что не греет приунывшую флору и фауну. Посмотрела, что на этот кусок драгоценного льда, перепавший от инкубских щедрот.
Компактно устроившийся на ладони, небольшой комок, больше похожий на ампутированную злокачественную опухоль, был мизерным. Мерзлый, как камень со дна Ядовитого океана. Как вообще позволила, чтобы настолько зыбкое и перманентное стало самым прочным фундаментом ее чувств?
- Возвращаю, - твердым голосом заявила и сорвала цепочку с шею.
Кажется, даже дышать стало легче, но камень стал сочился кровью. Гадость какая! И инкуб всей свое позой транслировал, как именно его корежит от перспективы дотронуться до черной дряни.