- К чему тогда все это, если красота моя неземная похожа на ночной кошмар? – должна же подружка была понимать, что не на свадебный бал отправляла. А для трибунала, в особо неблагоприятном несчастном случае, и посланное природой, сойдет.
Ну, это Нэри так считала...
Сила мысли и алкоголя.
М-м... подвергнуться допросу с пристрастием от уже знакомого судьи в исполнении Светлого Князя. Или истязаниям от неизвестного палача в морде Темного Соправителя с его орудием... пыток. Говорят, что оно грозное, это самое орудие любимца Тьмы, горячее и линчующее без суда и следствия. Так что, если подойти к вопросу о выволочке на ковре у начальства творчески, или художественно поперек стола... то дева даже на модное чудо от Шаури готова была согласиться...
Ни одной светлой нитки. Ослепительно черное откровенное бельишко. Трусишки с пеньюаром, сшитые из прозрачного черного материала, с рисунком из ярко-алых сердечек в самых неожиданных местах. Кружевная резинка на ногу поверх чулка, по идеи, должна была смотреться смело и эротично... на любой даме аппетитно-стройных, модельных форм.
А Нэри же не такая... и ждала, нет, не трамвая. Колесницу с драконами (если огнерылые летуны не побоятся нажить грыжу, тягая тяжести), что увезет ее гремящие кости. К слепому извращенцу. Безрукому. Чтобы даже на ощупь не сумел определить, чем воительницу обделила мачеха-природа. А полуголодное существование в армии добило…
Можно сказать, Нэри побоялась реакции из анекдота про противогаз. Когда муж спрашивает жену: «Ты, что брови выщипала?». И тут даже горящие, старательно отводимые, бегающие глазюки продавца-вельзевула (желтокожего, с крыльями грифа) тянущего жадные ручонки «помочь», не убедили, что в ошметках этих тряпочек предводительница отряда кроликов-мутантов обрадует кого угодно! Потому что гиперсексуальный хозяин лавки, где женская коварность устроила примерку, капал слюной, аки дебил, на все что движется, а не только на архангельско-архидемоническую тетку.
«Слюнявчик ему подарить, что ли?» - сердобольно успела подумать. Но вместо акта дарения, бесстрашный воин хладнокровно сформировала между ухом и рогом огненную искру. И запустила эту жгучую шлею некоторым под то место, где лично у самой был хвост. Мужчина взвизгнул и отпрыгнул от примерочной шторки. Метров на восемь.
- Ты что буянишь?! – как-то невежливо, вы не находите, обращался смертник?
- А что ты подглядываешь?
- А почему нет? Зачем сразу жалящим?
- Потому, что не для твоих лапок, глазок и хотелок. Что тут забыл? Не розовые ли панталончики с рюшами? – прободной язвой щебетала светлая эксгибиционистка прямо в харю новоявленному вуайеристу.
И вот нагловатая улыбка хапуги перестала казаться такой сверкающей. Это скорее оскал. Да только архангелы на ваши зубы-когти и прочие причиндалы плюются светом. И мочатся (простите, за физиологические подобности) радугой! А уж что делают архидемоны... век от смолы с серой не отскребетесь.
- Недотрога, - он еще и обиделся! Не знал, что трогать Нэри нельзя никак. Вообще. Иначе раскатает в завидный такой кружочек для пиццы... блинчиком называется, если ненароком сверху окажется.
- В моем анамнезе острой стадии нимфомании нет, - отмахнулась и сбросила безобразие из воланов со своего отполированного великолепия с налетом шелкографии. Ни за что не оденет! И мысленно пожелала продавцу непотребщины подавиться трусами.
Глядя, как он синеет от удушья, убедилась, что мысль материальна. Особенно если ты в классификационной таблице Грани не участвуешь. Но отметила, что надо запомнить. Потому что раньше за собой таких неконтролируемых всплесков колдовства что-то не замечала.
- Я видела все, Нэри! - воскликнула висельница Шаури.
- Точно видела? – как-то буднично прикидывая, как ловчее и правильнее будет выковырять эти милые глазки.
Девица, может, и архангел (вроде бы), но от архидемона тоже порядочно осталось. И ей не были нужны свидетели. Особенно те, что молят о смерти и не очень долго живут.
- Э, не надо, - тут же сдалась она, не ожидавшая вот так мимоходом осознать, что твоя старинная приятельница – это нечто жуткое. – Я же не обвиняю, - и бросилась реанимировать, потому что кроме нее, жизнеспособность копытного тут больше никого не интересовала.