- Я бы не хотел...- серьезно ответил он ей. - Это... - и уже надменно вздернул подбородок. – …пустое.
- В гробу и хрустальных тапках я видела твои потроха.
- Я безутешен, - ровно, как под строительный уровень, сказал он, но всякое колебание исчезло с его замкнутого лица, когда протянул раскрытую ладонь.
Архангел, словно проталкиваясь сквозь вязкое марево, перевернула кисть, ссыпая цепь вместе с никчемным и незначительным органом.
- Дальше без меня.
- А как же, - он ощерился.
Оскал его ухмылки до того был крокодильим, что дева испуганно дрогнула, секундно теряя координацию. А бес подло опустил конечность. Под злорадное торжество высшей степени высокомерия, булыжник грохнулся о пол.
Как не удивительно и даже ужасно, но его, оказалось, так легко разбить. Гораздо легче, чем любому млекопитающему. Сердце рассыпалось автомобильным стеклом на черные граненые осколки. И эти фрагменты словно издевательски рыдали за своего теперь уже окончательно бесчувственного хозяина.
- З-зачем? – бытие по-прежнему было невыносимо, но если судить по тому, как Нэри почувствовала себя свободным ветром, заклятие развеялось окончательно.
- Затем. Больше никому не пригодится, - и отвернулся к божественным воротилам. - Теперь, когда я дорого продал свою жизнь, подарил душу, сердце, свободу и даже достоинство (к счастью, только моральное), выкупил ли Право покинуть ваш забавный проект?
- Бесспорно.
- Тогда, уберите ее от меня, - в этот раз он не был таким смирененным воле Демиургов. - Заберите. Куда угодно. В любой мир, вселенную, пространство. Хотите, в Рай, желаете, в Ад.
Легион не просил об отпущении, не требовал смерти. Своей собственной, кстати. Хотя весь его облик вопил, молил: «Ну, дайте же, дайте умереть!». Увы, привилегия покоя была дарована не всем. Поэтому он просто отрекся? Скорее безжалостно убил.
Но Нэри уже даже не больно. Ей жить расхотелось. Изъеденная словами бездушной откровенности, деревянно повернулась к господам-экспериментаторам:
- Если перерожусь, то, надеюсь, в него, - ткнула в стоящего, как вечная и незыблимая под натиском времени, скала. - В холодное и бездушное.
- Но... чувства к кровообращению не имеют никакого отношения! – начал, было, опешивший хищник, чье хваленое равнодушие на миг пошатнулось, а лицо исказилось маской немыслимого страдания.
И столько боли промелькнуло секундной вспышкой в его огромных лживых глазах, демонстрируя всю горечь падения. Все его мучения, тяжелыми болезнями перенесенные на сломанных ногах и с прямой спиной... перебитого хребта. Мгновение откровения, и уже другая маска (или не маска?) жестких, словно окаменевших черт, вернулась. С таким бесящим самоконтролем!
Но и этих секунд хватило, чтобы Нэри прозрела. Она жалобно посмотрела на Сео-Фаврэ, которого, в отместку за иллюзию отречения, покинули все яркие краски. Открыла рот, рванулась к нему, как вырвавшаяся на волю стихия. Но сказать ничего не успела и исчезла в вихре перерождения.
- Какое совершенство лживой правдивости! А ты, оказывается не просто сюжетный мерзавец, - Творец не иронизировал. – Герой!
- Разве? - деловито изумился тот, приподнимая полупустую бутылку с варрой и салютуя ею. - А я думал – дурак, - ядовитая змейка улыбки растрескала кожу на сухих губах.
Он конечно просчитал девочку, строгим алгоритмом. Где бывшая Душа рвалась к изначальному телу на полных парусах. Но как «безумно влюбленный идиот», провалился по всем фронтам. Чудо, что Милка, так много повидавшая, у ног которой к тому времени валялся весь мир, «купилась» на дешевую профанацию.
- Да уж, девочка силой своей красоты могла найти кого-то поприличнее, вместо того, чтобы просто-таки упиваться страданиями одиночества.
- М-му-гу, - Легион оторвался от горлышка. - Нелепыми до отвращения, – и деловито поинтересовался. - Только почему моими?
- Так ты же даже не страховался от всех несчастных случаев на пути к ее счастью. Сам был готов радостно принять за нее любую кару и за нее же скончаться.