- Неужели я был настолько пьян? - на самом деле Легион, манипулятор и обманщик, и, правда, в чем-то герой.
По-рыцарски взял на себя расплату за них обоих. И даже забвение, срикошетившее от ее проклятия. Вот только подобные подвиги виделись бывшим архангелом отнюдь не через нетрадиционно ориентированную призму. Оно и понятно – не будет больше хорошо. И любви запредельной в пылу безбрежного угара тоже не будет.
- Подойди-ка, - еще бы бандерлогов вспомнил, питон недобитый!
Чистый Каа, ибо, ватные ноги подгибались, а несли к нему. Это совсем не значит, что было бы лучше, действительно кинься он сам. Там ущерб совсем другой категории. А Нэри, которой хотелось снайперски метнуть и поразить проклятьем голый ужас, ничего сильнее и интереснее, чем у него уже было, запулить в откровенную натуру не могла. И даже бросить ненавистную «Ночь» в… нет, туда не достанет.
Задрала голову, прямо шея заболела. Дааа, все еще монументально! А словами эту кручу умела останавливать только в прошлой жизни, до Единения. Сейчас же ей была подвластна исключительно грубая сила, что рядом с замороженным куском прямостоящего Никто-Ничто не очень полезно… прежде всего ей. И потому девичий препарирующий взгляд выражался довольно нецензурно, когда он присел на корточки, даже приблизительно не на одном уровне. С разницей-то более чем в два метра.
Двумя v-образными пальцами приподнял ей подбородок и заглянул в черные глаза. Внимательно. Интересно, нашел зрачки? Нахмурился. Вгляделся, казалось, силясь вспомнить, поймать, уловить. Тут его глазницы блеснули… э, Огнем? Первородным, если точно. И он бесцеремонно залез в ее голову. Скривившись при этом, как при приступе сильной мигрени. Цинично фильтруя в чужой памяти всю чушь бытового характера, чтобы найти ту самую волшебную зону интереса, которая пробудила его… аппетит.
И интересная девочка до сих пор не в силах определиться, кто был страшнее: чудовище за пеленой бессознательности или цепкий монстр в сознании. Такой горгульи она бы не рискнула привести сейчас в приличное общество. Иначе «сейчас» могло тут же упокоиться в массовой резне… Было неприятно, но в итоге тираннозавр докопался до сути и цены вопроса их нелегких сексуальных игрищ и одарил деву диким взглядом. Пламя не разгоралось, но в глубине, на серых углях определенно что-то тлело. И не факт, что кавказское на шампуре.
- Какой занимательный поворот головоломки, - вдруг закатил глаза бес, лыбясь непонятно чему, на манер коварного джина. – Вкусный, – последнее слово растянул, покатал на языке, посмоковал.
Под его искристым «взором» земля вдруг ушла из-под ног, небо приблизилось, а защитная оранжевая чешуя скрылась под кожей.
- О, так гораздо лучше, - одобрил внезапно подросшие кругом… восемнадцать плюс.
- Или хуже, - такой голой и беззащитной она не была с тюремных времен. - Что, нелегка жизнь высшего истинного инкуба? – только и осталось ей, деликатесной, вопросить. - Как ты вообще держишься?
Сентиментальный боевой слон породы ископаемых ящеров жалостью не страдал даже к себе, но лишь странно-скромно скривил... улыбнулся. Флегматично, как и положено рептилии, которая перед спячкой уже переваривает. Играя? Растягивание удовольствия и связанное с ним предвкушение, были для него гораздо более лакомым вариантом десерта.
- На чувстве долга. Пришла за ним?
- Нет. Отдать свой, - любила, когда зверь удивляется! - Завтрак? – хлюпнула носом ему... тоже не в пупок, размышляя о...
- Вряд ли, - самоирония – очередная вредная привычка. – Я хорошо предохраняюсь.
... о Творце и Создателе. Которые… очень не правы.
Зато предохраняюсь.
Сео-Фаврэ сидел… на цепи, в ржавом захвате зубов дикого капкана на распоследнего хищника. Награда от Тварей-Слепивших-Всякую-Фигню зарвавшемуся бесу вгрызлась в углеродные кости и не позволяла славному сыну Ада покинуть погибший мир. Метод предохранения уникальный... но к контрацепции мало имеющий отношение.