Ребенок, сам по себе, не худший вариант. Всяко лучше той безвкусицы из кораллов, которую пыталась громоздить ей стая, в благодарность за предполагаемое возвращение Никто-Ничто. Который, как оказалось не только носитель ценного генетического материала, альтернативных лекарственных ингредиентов, но и сам по себе чистое волшебство. Беда в другом. Она же перед последней катастрофой обещала не дурить, геройствуя на поприще постельного неудоя, ради воплощения очередного Моммоны. И поскольку крепко привыкла держать слово, ей легче ему минет сделать и умереть бездетной.
«Правда? - спросили глаза под крыльями седых ресниц. Это к ее мысленному обязательству оказать оральные услуги. – Что ж, тоже не так и плохо», - правда, вслух позабавленное чудовище, в чьем телепатическом вопросе-резолюции было мало радости, не выдало ничего.
Дева выдохнула ядовитым желтым дымом и приготовилась жечь и убивать, давая Греху осознать свое попадание в эпицентр проклятья.
«Облезешь, - так же невербально и нагло заявила в охреневшие от такого напора прорези, сейчас имеющие цвет циркона. - Вместо минета, устрою тебе Адище, по сравнению, с которым взрыв сверхновой покажется безобидным фейерверком. А Творцы-Создатели (чтоб им в небытие икалось!) запарятся восстанавливать из твоих ошметков наследие пращуров».
И была права. Ну, не было места им, двоим под одним светилом. Наколдуй хоть десять звезд, он последний номер в строю, и их ущербные помидоры любви побило фитофторозом. И плевать, Небо и самые нижние уровни Преисподней, на то, как не хватает его сонных и снисходительных к глупой юности улыбок. Его крыла. Соучастия. До предынфарктных болей драконьего сердца.
Нэри сдержала озвучание своих мыслей, сохранение приватности которых было невозможно. Отчего у дедушки, от такой ментальной откровенности, разом заболели все зубы, обе головы и отсутствующие органы. И один из них... насос для циркуляции крови, что архангел-архидемон лично разбила. В том бренном далеком-предалеком прошлом, из коего он, некомплектный, дожил... и не облез.
Тут уже Нэри пришлось прикусить губу. Дабы не рассмеяться, взамен слез, которыми хотелось плакать, как из рванувшей нефтяной скважины. В конце концов, она цивилизованная бесовка. С бандитским образованием и военно-шпионским опытом.
- Ну, спасибо, - сказал вдруг совершенно отмороженным голосом Легион, обреченно накручивая спираль локона на палец и оценивая очередным спектрометром смену скучной серости на... многогранность.
- Все, - прошептала дева с ужасом. – Больше никаких добрых дел до ужина.
- Угу, - довольно пропел гад, глядя сквозь нее. – Иначе мне и миллиарда лет не хватит, чтобы насладиться твоим добром, сладенькая…
И нет, не злился. Только почему-то очень хотелось уточнить.
Ей гроб уже примерять?
Что-то знает.
Граневцы (к большому недовольству дежурных бесов) все же сумели отвоевать у мироздания один материк с умеренными температурами. И теперь рваные небеса роняли колкие льдинки на горячие головы, укутанных в тяжелые шубы и палантины жителей Нового Бастиона. Только проклятый ящер по-прежнему презрительно выделялся из толпы голым пафосом. Ну, и Нэри в своей чешуе за компанию. Зрелище для зимнего города эффектное. Доводящее (особо податливых) до счастливых эстетических судорог. Ну, и до инфаркта, что скрывать? Между тем, бесовская пара бесстрастным тандемом акул рассекала базарный нелюд, услужливо разбегающийся по закоулкам при их приближении.
Куда, спросите, с таким нарядным видом чешут? К новой бесовской паре. Желтый бриллиант Кью приобрел милый домик с садом и выходом к морю. И впервые за невозможное количество времени в бесовском стаде становился почетным родителем сразу двух малышей.
Один ребенок был зачат по самым строгим канонам стаи, с участием материала Легиона, и находился в животе перепуганной суррогатной матери. Второй – генетический продукт рептилий и демонической конструкции, без проб Черного Алмаза, любовно дозревал в искусственном яйце инкубатора.
Подобных яиц в репликатории было множество, по числу вариаций генетического кода. Детям из этой партии предписывалось вылупиться теплокровными. И все же стая ждала всех малышей с одинаковой нездоровой радостью и различий в них не видела. Потомство для жаб было священней культа божества. Даже для недееспособного Сео-Фаврэ, который им разве что дедушка.