- А как же Окалина, Искра и прочее?
- Милка, - неожиданно ласково прозвучал его бархатный голос на фоне отраженных льдистых, цвета арктических айсбергов, глаз полярного волка в виде двух крещенских купелей. - Вы тут коллективно совсем умом тронулись? Кого плодить собрались? Грехи? Пороки? Скверну?
- А просто детей нельзя?
В конце концов, почему именно крошки должны быть сосудами всякой мерзости? Больше хранить ее негде? Понятно, если убрать бесов, все нечистое разлетится по мирам. Собирай его потом. А так оно тут, внутри, подконтрольное... И прав Сео, больше не надо. Без того слишком много. Так что хочет стая, или не хочет того, но сын Кью, мелкий Каприз с чешуей из Хризолита, последний в роду.
- Неужели это конец? – хреновый, если честно.
- Ну, почему? - длинные пальцы пробежали по клавишам ее ребер, вызвав… двоякие ощущения.
Но, что за манеры? Девица – бесовочка молоденькая, партийно-неустойчивая. Она не станет бить, да изгаляться, огнем драконьим окатит. Вполне успешно.
- Не так быстро! - ослепила его ярким сиянием нимба, который полыхнул, едва не повредив и без того не очень удачную сетчатку.
Демонстративно задержав ее на несколько секунд, он оторвал все свои лапы, поднял их вверх и отошел с невозмутимостью президентского охранника. Но, у золотой девушки глаза чуть на лбу не прописались. Ей показалось, или он действительно неожиданно подмигнул, а губы подозрительно скривились в подобие сдерживаемой улыбки? Точно глюк, ну, не мог же Сео-Фаврэ даже на секунду показать между зубками змеиный язык? Дразнится? Так вроде слишком старый для подобного ребячества... Или для того, кто появился уже взрослым, дозволительно некое баловство? Если не показалось, то, когда он ее держит… предположительно за руку, обретает адекватность.
- Это же пожизненный поводок, мать вашу, Демиурги кособоко-магические!!! – она бы еще не столько разъяренно-восклицательных знаков понавтыкала, если бы пунктуация позволила.
- Они такие. А ты у меня умница, - усмехнулся вполне себе по-нелюдски, и приступ «архангельского спецназа в разведке боем» у Нэри прошел.
- А ты, Сео-Фаврэ, козел, - трясущимися руками дева ухватилась за бесовскую шею и, обвив ногами за пояс, повисла на мужчине, как обезьянка на родной пальме. – Но такой сладенький.
Хм, вообще-то, если правильно помнила, от морской воды его кожа была слегка соленой, а от секреторных выделений полынно-горьковатой. Но когда он сгреб ее в охапку и поцеловал, наконец-то, без последствий для многострадальной головы и печени, которая как-то подустала выводить его токсины и яды, то оказалась, что еще и вкусной.
Нэри стало так жарко, что задымилась. Вся! Потому что это молодые мужчины стараются побыстрее отделаться от обязательной программы, дабы лететь к горизонту напрямую. А зрелые особи предпочитают запретный плод смаковать, петляя пешком по бурелому. И Никто-Ничто и Звать-Никак делал свое подколодное дело со вкусом, откровенно наслаждаясь процессом, не торопясь, все как следует.
Она прислонилась к высокому белому лбу.
- Ты уходишь? – почему-то, неожиданно, оказалось, что терять такого Сео-Фаврэ, это очень больно.
- Господа Боги решили, что амплуа ужасно одинокого и непонятого чудовища придаст моей должности манящий и загадочный флер.
- Но ждать-то хоть будешь?
- Я всегда жду тебя, Милка. И сегодня, Ночь, ты даже пришла. Подозреваю, в других эрах тоже не раз в гости заглянешь, - прошелестел у самого уха. – Потому что, постучав в этот Ад единожды, - теперь от его вкрадчивого голоса можно было замерзнуть даже в Пекле без брони. – Назад и не вернуться, - и развернул лицом к зеркалу.
Вот-вот. Своевременное предупреждение. Фактически запоздавшая на тринадцать перерождений инструкция. Как быстро не окочуриться. Прецеденты-то в прошлом бывали. Ведь именно после подобных счастливых мгновений в их совершенно «павлиньей» истории, она, как правило, умирала.
Стоя спиной к неподвижному совершенству, глядя на него в отражении… черного эфемерно-размытого тумана векового камня… Никогда больше она не будет воспринимать его, как зеркало. Даже близко к нему не подойдет. И Сео-Фаврэ… черта с два, он бес. Жуть, какая!