Так-то Светлого Соправителя никто и никогда не сумел бы завербовать и приписать к армии трусов. Но при одном поверхностном взгляде на архангела ему как никогда мечталось метнуться в первую попавшуюся дверь. Возможно даже с боем вырвавшись из ошметков своего кипенного одеяния. И таща Леонардо следом на привязи (от Грехов подальше), забиться в самые дальние закоулки здешних Небес. Так, на всякий пожарный, не поддающийся страховому возмещению.
- Посмотрим, - в итоге сдержано отозвался серафим и опасливо покосился на деву, предвкушающую скорую расправу.
Правильно. В лучшем случае, схлопочет по левому уху. В худшем… даже представить страшновато, что может учинить в качестве превентивной меры бешеная баба. Обученная не только хуку, но даже ударам ног в стиле азиатских порно... то есть, кинозвезд. Чему папочка, повторимся, учил ее с иезуитским фанатизмом и огоньком костров инквизиции.
А между тем, Леонардо, все еще не подозревая, на каком, недопиленном вошью, волоске висит, плеснул себе еще градусов, неторопливо раскурил, тисненую золотом, сигару и провозгласил:
- Ее дело – служение Грани. Она давала присягу. А что пытались использовать в темную, - он ухмыльнулся совсем не так злодейски, как хотел. – Так на то я и Темный Властелин.
- Да, но тогда какой из меня Светлый Повелитель? – расстроенный серафим, закатив в Небо свои бирюзовые очи, срамящие самое красивое море, устроился подальше от пассивного курения. - И не льсти себе, она умный воин, и давно все просчитала.
- Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы вычислить большую игру, если тебе отдан приказ на составление генеалогического древа Грехов, - фыркнул архидемон. – Понятно же, что у бесов есть что-то, без чего Миру во всем Мире не сидится мирно.
- Если бы Нэри не была неправдоподобно отчаянной, я бы не рекомендовал ее ворошить байки миллиардной давностей, быльем поросшие. Заигрывая с существом, которое может завалить Грань горами трупов и залить кровью по макушку…
Леонардо резко прервал его самобичевание:
- Это долг всех граневцев! Даниэль, у нас тут проблема не веры и не территориальный конфликт. Вопрос выживания. В том числе и для бесов.
- Не все ли равно камням, Темный мой друг?
- Наша провокация покажет, каким именно камням, Светлый мой враг.
- Туше.
Нет, ну, нормально говорить о женщине в ее присутствии, как о покойнице, лежащей с лапками крест-накрест? А та терпеть не могла, когда Цитадель выражалась о ней в третьем лице, и мысленно прикинула в каких именно местах му... дрецов проделает дефекты. Будет весело.
Девица издала низкое угрожающее колебание звуковых контуров, и с мерзейшей ухмылкой рявкнула на всю дурь своей луженой глотки. С такой в хоре не станешь славить ни одного из Соправителей. А если ославишь, то восстановлению репутация уже не будет подлежать.
- Аминь! – ну, то есть, Аминь одному в лоб и Омен другому с тыла. Кому что, пусть сами решают.
Мальчики, прямо пригнулись. Со смуглого лица метиса королевского производства сошла последняя краска и проступила на щеках пресветлого альбиноса двумя спелыми яблоками. А что, не одни они гаркать умеют...
Нэри прямо видела воочию, как надежда на ее благоразумие медленно, но верно уплывала за горизонты вечности, махая медным тазом. А то, что приплыло вместо нее обратным рейсом, не пустил бы на причал ни один психованный работник порта.
Неприязнь Соправителей делала архангела счастливой. И даже актерское мастерство по Станиславскому было не в состоянии подсказать той особой мины, которая могла бы не обидеть Верховных вершителей мира. При том, что их неудовольствие было ей таким же нужным... как купание чужого слона…
- Ты ничего не путаешь? - темнея лицом, Властелин Зла навис над неадекватным борцом за светлое процветание Грани.
Нэри искренне залюбовалась мужиком в мундире-кирасе. Горячий, безрассудный приспешник Тьмы. На секунду даже пожалела, что он настолько... начальник. И настолько молод. Не для разваливающейся пескоструйной машины, цветочек темненький. Но потому обламывать его, обрывая лепестки, пестики и тычинки, было стократ приятнее.
- О-о-о, - проблеяла в своей самой раздражающей ехидной, старушечьей манере. - Непримиримая юность, ты прекрасна! – все правильно, мордочку кирпичиком, и ввод академически-правильной дворовой речи в бой.