Архангел, лапающая зверя (с чувством, с толком, не без скрытого удовольствия) – сцена для картины в стиле ню или гравюры к фантастической иллюстрации будней Грани. Но кое-как обтирая его губкой, смоченной в ледяной струе, стекающей с потолка, волей-неволей перебрала и рассортировала все сопутствующие органы. Даже при том, что старалась не сильно пялиться на чудо в натуралистическом костюме Адама.
Голых мужиков, что ли не видела? Да будет вам! В той же самой душевой мастерски игнорировала возмущение офицеров Добра за порушенное визуальное целомудрие. Воины Света, правда, всегда стыдливо ворочали от нее свои пестики и тычинки. Зато солдаты Тьмы, и в лучшие дни воспринимающие ее угловатым приятелем-мальчиком, никогда не скрывали выдающиеся предметы гордости. Тут уже скорее приходилось искать способы поумерить их хвастовство... м-м-м, хвостами. И нарочито брезгливо воротить свой нос, попутно вникая в анатомические особенности.
Отдадим бесу должное, потрясать ее своими девайсами нарочно, он не старался… Но только прикинув длину ног, уходящую в бесконечность, этого трансформера импозантного Клинта Иствуда, что после пыток команчей сохранил скальп, Нэри неожиданно очень подробно ознакомилась с тем, что Бог послал. А послал он... Глаза чуть не выпали.
Роста-то тварь навскидку метра два с половиной. Крупная зверюшка попалась. Даниэль с Леонардо едва-едва до плеча... то есть, груди злому разуму, а дева… и вовсе по неприличное место. И дилеммы: «что делать: прикрыть гроздья гениталий или отдать честь старшему по званию?» перед ним не стояло. Зато сверхнавороченный гаджет стоял несгибаемо.
Оказалась, девушка была вовсе не так продвинута в мужской физиологии, как думала. Ей лично столько не требовалось. Могла лопнуть, несмотря на то, что с архидемонического детства страдала прогрессирующей гигантоманией.
- Говорили тебе, Нэри, что много – не всегда хорошо. Монументальность хороша в пирамидах, а в мужиках… не очень, - пробубнила, хладнокровно прижигая самые страшные кровоточащие раны щипцами из жаровни. И пусть он даже не зашипел, когда раздался невыносимо-сладковатый запах паленого мяса, ассоциация со скотом стала еще сильнее. - Надеюсь, теперь ты не издохнешь, – если полтонны окочурится – падлой провоняет именно ее сотня засланных кило. Так что тут ошибиться никак.
- Ты невероятно милосердна, юная дева, - было странно услышать невыносимый и, буквально до боли, скрипучий голос клиента гигиенических действий интимного характера и пациента неуклюжей военно-полевой хирургии. Который прозвучал настолько глухо, словно им не пользовались лет этак… невообразимо много. – Твоей милостью, меня теперь даже звездопадом не убьешь, - по-старинному куртуазно склонил голову.
От его низкого рокочущего звучания Нэри на мгновение опешила, и потому даже не среагировала, когда покореженный монстр, которого без намордника не рекомендовалось и на километр подпускать, властно коснулся ее ладони. Красивой холеной десницей, на которой словно отыгрался синдром Марфана.
Любуясь, как длинные белые персты контрастировали с ее собственной золотистой кожей, архангел тормозила. Забывая об их умении властно и мастерски ласкать сочную и порочную плоть своих возлюбленных в неистовом порыве страсти. И оставлять черные кровоподтеки, крючковато впиваясь и разрывая живые ткани в яростном бою. А еще, мимоходом, ломать судьбы девиц диверсионного взвода. Вот как сейчас, когда он благодарно сжал ее руку. Так слабо, что Нэри ужаснулась, и пропустила дикий, крапивно-жгучий огонь, что пробежал по телу от кончиков обожженных старомодным поцелуем пальцев.
«Ну, ладно Леонардо – гад, но Даниэль-то – светлый! Если умру… розовыми бантиками на плешках и лысинках Князюшки не отделаются! Собственноручно выкрою из них евнухов. Нет, хуже…» - но хуже придумать не успела.
Потому, что изнутри буквально обварило жаром желания. Который проступил на ее теле огромным тату огненного дракона, расползшимся на всю грудь и спину, прямо как кожная зараза. От чего архангел, наконец, пришла в себя. Рыча, отпрянула от ледяной длани и отвесила полноценную оплеуху.
- Не с-с-сме-е-ей… - разъяренно прошипела недоброй старушкой, прощающей даже невиновных. Любая гадюка обзавидуется. Может в ее родословной, какой василиск затесался, а она и не знала?