Проснулась от холода и жара одновременно. Как оказалось, ледяная составляющая исходила от скамьи, застланной дерюгой. А опаляющий жар пер прямиком из Преисподней. Двери, в которую не обнаружилось. Потому что бес одним ударом плеча вынес зачарованную бронированную преграду, что рядом с ним выглядела не такой и укрепленной. Деве, например, пришлось бы сутки бить ее с наскока всеми своими телесами. Но что девичий центнер против полтонны?
- Ну, и куда это мы так борзо ломанулись? Приспичило, чего с утра, согласно зову природы? - про любимый, не выключенный с мезозоя, тостер и не подумала. Сама не знала, как правильно обращаться с кухонным оборудованием, зато очень точно представляла функции мужского нужника…
Неспешно справилась со своими потребностями, умылась и вышла из каземата. Прямо на крыльцо огромного мраморного дворца, слабо отсвечивающего в гладком битумном озере. В которое впадала впечатляющая огненная река, величаво несущая свои горящие воды сквозь туннель пылающих колонн.
Красиво, мрачно и... Нэри отчего-то совсем не так представляла разрекламированные и распиаренные курорты Адского экватора, на чьих серно-лечебных берегах ей давно не мешало погреть архангельские кости. Не говоря уже о том, что по факту тут должна была маячить лестница наверх, в Цитадель.
Но ее не было. Зато было, если верно подобрать эпитет, тело. Бороздящее огненное пространство Адища на спине. Без брони! А сообразуясь с бесовскими традициями, голышом. Вот что значит свой в доску даже в Преисподней!
И все бы ничего, только Легион не дышал. Пустые глаза неотрывно смотрели прямо в огненное марево сводов, ведя с ним безмолвную и бессмысленную беседу. И, поверьте, в лице его не было ничего от поэта-мечтателя. Это был взор мертвеца. Живого.
Как определила? Ну, был еще один орган, кроме зрительного, который интересовал девицу с эстетической точки зрения, и, проследив за которым…
- Да ты издеваешься, - это первое, что выдала.
Вот не было печали ревновать инкуба! К женщинам, еще можно представить, но в воде хороводили огненные русалки. Опустим, что одно только соприкосновение с этими барышнями-секси обеспечивало ожог до кости и без купания в огненной реке. Допустим даже, они жаркие и жгучие сверху. Но отмахнуться, что рыбины совершенно не приспособлены к интиму в своей нижней хвостовой части, не получится! Как и думать, что бес просто облизывался на здоровье… для развития язвы с сексуальной дисфункцией. Знакомый с другими способами удовлетворения, он забавлялся с ними... иным макаром.
В качестве решения продовольственной программы, такое вероломство дедули вполне можно понять, и даже где-то простить… Но Нэри к такому не была склонна и обозленно показала оборзевшим красоткам маленький кулак с мозолями от битв и отжиманий на костяшках. Большая часть звезд синхронного бульканья тут же растворилась в огне.
- Это кроль или брас? Если на сегодня эротическое представление с не тонущим утопленником в главной роли закончено, греби к бере... то есть, к крыльцу.
Зверь воспрял из стазиса к жизни. Оттолкнул последнюю, не особо умную сирену, которая тут же обижено надула, и без того увеличенные волшебными филерами, губы.
- Господин? – с придыханием зашептала.
Нэри онемела от такой наглости грудастой каракатицы. К счастью, Легион придерживался такого же мнения. С фривольным успехом отмахнулся хвостом от горящих рук пожароопасной утопленницы, и его длинные сухие пальцы четким движением затянули нить огненного жемчуга на горле барышни тесным галстуком. От перекрытия углекислоты круглые водянисто-красные глазки рыбины испуганно вылезли из орбит, и в мозгу мулатки стук жемчужинок зазвучал восторженной кантатой.
- Не лезь в бесовские дела, если не хочешь чего-либо пустотелого лишиться, - пугающе коснулся лобика морской дивы губами. - Откушу, - бес окончательно утратил интерес к сексуальным морепродуктам и отпустил рыбное хозяйство.
Красотка смогла сделать вдох, схватилась за шею, где вздувался страшный рубец, и ретировалась в глубины. Наверное, ее поразила демонстрация жевательного, острее бритвы, аппарата кикиморы. А возможно, вспомнила о недостройках и недоделках в подводном дворце…
Что касается Нэри… От вида, восставшего из пламени мастодонта, у девы перехватило дыхание. Воительница смотрела, как обнаженное поджарое тело, обтекая жидким огнем, медленно движется в ее сторону, и сердце билось, аки припадочное. И не потому, что бес являл ожившую мечту нимфоманки. И не оттого, что его… «бесенок» хотел закончить то, что начали хвостатые. Просто... воспаленный взор замкнулся на деве. И пусть раньше на архидемона Нэри никто и никогда так не смотрел, что-то в сухом, голодном блеске глазниц дедушки архангельской половине не понравилось.