Согласно расплывчатым легендам, Легион всегда не в себе. Но дева даже приблизительно не подозревала, насколько… пока он не открыл рот:
- А ты еще кто такая? – приехали! И никакой тут не писец, а целый крокодилище! Зато ясно, откуда пустота, как после трепанации ржавым напильником. Ледяное Величество Ада просто не понимало, кто перед ним.
- Я тебя с утра даже проклясть не успела, а ты меня уже забыл? – Нэри захватили волны ужаса. - Ах, ты, раритет не упокоенный…
Ничего не могло поколебать жуткого спокойствия отрешенного лица. Но любопытство в грезившем наяву крокодиле немного сняло вуаль опустошенной отчужденности. Видимо Нэри сбила монстра с толку, раз он не поленился неубедительно изобразить недоумение:
- М-м…мы знакомы? – и что-то найдя в ее глазах... - Кажется, ты действительно знаешь меня.
Индивидуальная девичья смерть уже практически протянула свои костлявые лапы, но боевая старушка ловко извернулась, напоминая некоторым, страдающим беспричинной амнезией:
- Я – Ночь-Которая-Пришла!
Легион резко встал. Жилы на его шее вздулись, как у дикого хищника перед прыжком. На котором неожиданно затянулась невидимая удавка, вмонтированная в строгий ошейник на пудовой цепи.
- Ах, вот что! Ты – Милка, - прохрипел он с выражением некоторого облегчения... что трогать неаппетитную бабу необязательно? – А я все никак понять не мог, почему моя «еда» лежит в «постели».
- Я - Нэри!
- Милка, - и прерывая дальнейшие препирательства. – Все равно иное не запомню.
Ну, что, представляете теперь, какое для шпионки, оказалось удовольствие столкнуться с его новым сознанием? А это же теперь каждое утро таким будет! И, помогите Небо и Преисподняя, если не успеет рот открыть. Может проснуться без головы. Использованная, как легкий завтрак туриста. Линять, нужно, и срочно!
- Ты куда дверь отворил?! – вызверилась, уже начиная понимать некоторые особенности своего сокамерника. – Наверх нельзя было? - и указала на потолок каземата.
Что удивительно, переспрашивать «хто, што, и куда?» он не стал. Вместо ответа развернул деву внутрь и поставил выломанную створку на место. Дверь намертво вросла в скалу камеры. Нэри вздохнула, в печали уселась на скамью и с кислым видом опустила ухо на плечо. А зря... Потому что бес начал вещать провальной разведчице. Разжевывая для тех, кто на бронепоезде. Что-то про крышу.
Какая еще крыша, Карлесон хренов?
Крыша не едет... летит.
Вот так всегда, только жизнь с полезным мужчиной начала наклевываться, и на тебе – сюрприз! В совместном и прекрасном утре (на самом деле, Нэри понятия не имела, что было за время суток) появилось осложнение. Архангел тут, понимаете ли, старается, честью/жизнью своей рискует, а страшная буся уже опять остекленевшая/окаменевшая статуя! Как всякая порядочная амфибия в декабре месяце. И поскольку к повторному поцелую девица морально не готова, побег накрылся по причине недееспособности главной отмычки и таранного оборудования.
«Э-э-э, я же крыс сама ловить не умею!», - так хотелось вчерашней принудительной светлой вегетарианке закричать на каменюку. Но горло сжалось в диком спазме. Рыдать??? Тоже не умеет. Уж, лучше замерзнуть насмерть. Откроют архидемон с серафимом камеру лет... через тысячу (или какой у них там срок?), а взамен узников – две скульптуры, красиво инеем припорошенные.
Мрачно усмехнулась и уселась на скамью. То ли потеплело, то ли попа привыкла к холодному камню? Не суть важна, ибо твердо решила не сдаваться с гордой миной на архангельском… тьфу ты, архидемоническом личике.
Закрыла глаза и представила, как сознание медленно покидает тушку, которую вот-вот начнут обгладывать вкусные крысы. Чуть слюной не подавилась! До этого дня даже не подозревала, как любит сырую и несоленую крысятинку. Зато скоро эта самая усатая пищащая мерзость узнает насколько из нее калорийный центнер. Если не подавится костьми!