Как продолжение всех бед, внезапно погас гадкий свет. И не просто погас. С легким движением горячего воздуха геенны, камеру заволокло Первородной Тьмой. А, как развеялось... Что, так можно было?! Оказалось, что стоит нескромная засланка с обратной стороны Цитадели в тропическом зное.
«И, правда, утро», - символично начинать свою новую жизнь с эстафеты двух солнц. Вообще, красиво.
Нормальный нелюдь бросился бы бежать. Но у Нэри такого альтернативного хода не было. Военную субординацию, приказы и высшее родительское, да царское начальство еще никто не отменял.
«Не зря я так замуж и не вышла! Ненавижу мужиков, и неважно умные они или нет, темные или светлые, нелюди или из нечисти. А бес – особенный гад. Выделился!» – и про крышу, в ее поехавшую, по причине старости и ветхости, кровлю вбил основательно. Как гвозди в гроб. Так что обшаривать Казематы Цитадели, пугая заключенных и их охранников, бессмысленно.
- Растрясти что ли горгулью, какую незлобивую? - а она ж такую не знала!
И в свете этого, пожелайте Нэри того, что у вас принято. Держите за нее кулаки, вяжите хвосты гирляндами и цепляйте на рога фенечки, а на пятачки наносите боевую раскраску.
«Эх, плюнем и утрем нос всем когтисто-рогатым в покорении отвесной стенки! - и плюнула... огнем… - Мать моя, я еще и огнедышащая? Не знала! Кажется, княжичи попали со мной, - поняла, глядя, как Цитадель очень художественно покрывается копотью. - Интересно, много ли часов общественных работ с тряпкой и ведром теперь насчитают?».
С такими не слишком оптимистичными мыслями и выражением «убейтесь сами о Врата», да под рев пожара, зашагала не обращая внимание на разницу в плоскостях и отринув аномалии гравитации. Ну, сделала шага два-три, потом пришлось вспоминать навыки промышленного альпинизма без страховки. Карабкалась наверх по старинке, благо, обезьяньим скалолазаньем увлекалась с детства. Облицовка как опора потрескивала, но вес держала, из коготков вполне вышли и альпеншток, и «кошки». Жаль лишь, что хвост был маловат, балансировать.
Вид с крыши, у границы облаков, открывался не просто сказочный. Волшебный. Грань раскинулась внизу во всем своем великолепии. Можно было рассмотреть даже Последний Бастион, прижавшийся к подножию вулкана, слева от лестницы, которую недавно штурмовала двадцатисантиметровыми каблуками Лабутенов. Шаури, кстати, еще отгребет за эти любезно предоставленные «испанские сапоги». Спасибо стражникам, избавили. Нэри-то грешила на них, дурында, а они, оказалось, Избавители!
Учитывая, что небесные копыта уже умудрилась отбросить, а адскими еще не успела обзавестись (вот, как важно иметь правильные аксессуары!), то была готова остаться здесь жить. Спать вполне могла на крыле черной каменюки.
Нашлась пропажа (и за что такой респект дедушке-инкубу?) прямо над центральным входом. Это чтобы гостям уродливой громады лить дождевую воду на макушку? Нет, остальные экземпляры тоже были интересны. И среди них не было ни одного, который бы походил на соседа.
Например, Единого урода из цельного рубина с бычьим загривком варана и лицом, налитым яростью, никак нельзя было спутать с Многоликим изумрудным змеем самой коварной фактуры. А Двуликого сапфирового монстра с гнусной мордой жабы (типа «требую срочно кирпича») и спьяну не примешь за Безликого белого бриллиантового полудракона – явно морального подонка, из разряда маньяков. Желтый, голубой, розовый и прочие фентезийные, но Безымянные драгоценности… полные искушениями, грехами и извращениями, так же поражали воображение разнообразием чешуи и шипов, количеством рук и ног, вариациями рогов и хвостов. Как и обещал Легион, кунсткамера на любой вкус... что-то не очень похожая на мифическое единообразие...
Сам же Черный Диамант, с тремя-то парами перепончатых рук, чешуйчато-гребнистый вдоль позвонков, специфически выделялся даже среди всей этой пестрой вакханалии. И прежде всего простотой исполнения. Строгостью. Видимо Демиурги действительно попались великолепные в своем творчестве, раз умудрились, из необработанного алмаза, не нарушая его первобытную структуру огранкой, высечь настолько занятную скульптуру. Причем не лазерной шлифовкой, а словно искусным топором. Бескомпромиссно, без плавных переходов, экивоков и реверансов. Не оправдывая ни одного резкого штриха профиля. Острого, как край гильотины. Грань судьбы.