Да, приматы именно такие, сложносочиненные. А вот какие одноклеточные амебы они, бесы, деве предстояло выяснить. Любимым мясницким методом расчленения. Но лучше бы он не оголялся так опрометчиво. Ибо сразу накатили непрошеные тактильные удовольствия от соприкосновения с обнаженной кожей в частую пупырку.
Нэри почему-то с тоской вспомнила все свои планы на жизнь, которые составляла еще в дремучем архидемоническом девичестве. И о том, что такой подлянки в них, однозначно, не было. Случалось, подложат свинью сослуживцы (сами те еще боровы!)… но не крокодила же!
Поджилки затряслись в который раз, когда началось резкое снижение. Нацеленное, очевидно, смыть многовековую пыль и кровь. А заодно и пассажира прополоскать.
В обычных условиях, Нэри не отказалась бы освежиться. Особенно после нервных суток в карцере. Но загвоздка была в море, в чей соленый бульон, стремился добавиться действующий, работоспособный инкуб.
- Не, мне туда не надо. Предпочитаю ароматизированные ванны.
Правильное предпочтение, с учетом того, что оно совсем и не море-океан. А барьер между Гранью и Чистилищем, в котором обычно плескались зубасто-плотоядные монстры всех существующих форм и размеров. Киты, на фоне габаритов отдельных особей, тихо выбрасывались на берег от комплекса неполноценности. А акулы со своим колюще-режущим инструментом медленно всплывали брюшками кверху. И потому всякий здравомыслящий и не обязательно порядочный житель Загробья, до дрожи в коленках, до предсмертных судорог, сторонился и облетал десятым километром, заманчиво открытые пространства водного зеркала.
Наверное, потому так бесконечно восхищал чешуйчато-гребнистый хищник (тоже со своеобразным прикусом). Было даже какое-то… м-да... превосходство в том нагловатом бесстрашии, с которым он, взирал из морских пучин… беспечно кружа в страшном хороводе и заигрывая с чудовищно многотонными морскими гигантами. Чье опасное месиво пульсировало в ритме африканских барабанов. Заставляя каменеть, трястись в припадке падучей и шептать обережные слова.
Бес легко скользил между горбатыми спинами и в бездумном высокомерии… лыбился? Скорее резко скалился прямо в солнце. Вроде как безмерно наслаждаясь дикой первозданной красотой светила. Которое в данный момент Нэри, заложив чересчур смелый вираж и немного не рассчитав высоту, так нечаянно, а, главное, не очень удачно, загораживала.
Слепой гад ловко вынырнул по пояс из воды и молниеносно цапнул ее за лодыжку левой верхней рукой. Несильно. В качестве профилактики от самонадеянности. А вот нечего было подставляться.
- Да, чтоб тебя! – громко захлопала крыльями, в попытке удержаться в воздухе. - Я невкусная, – и пнула свободной пяткой по бронированной морде.
- Идеалистка, - с неизбежностью, от которой хрен убежишь, хмыкнул рептилоид, чья когтистая конечность хватки не ослабила. И рванул сильнее.
Право сильного.
Архи… кто-то мстительно взвизгнула, недвусмысленно-матерно пообещав обрушиться своими тяжелющими костьми кое-кому на макушку... И с головой ушла вместе с чудищем-страшилищем под воду. Где, по подлому закону физики отдельных Миров, была легче перышка.
Начали с выразительного изображения чего-то из синхронного плаванья топора с алебардой. Короче, тонула Нэри, обхватив руками и ногами зубастое плавсредство, чтобы не стать завтраком монстров. При этом, распахнула глаза, наслаждаясь чудесным подводным пейзажем. Любительница дармового дайвинга, блин...
А что, красиво! Жаль лишь, что сверхспособность изрыгать ядовитый дым и огонь не предусматривала возможности дыхания под водой. В то время, как воздух в легких заканчивался. И ничего не оставалось иного, только как с намеком пнуть кулаком первобытно-земноводное создание под дых, едва не сбив о роговые пластины брони себе пальцы в кровь. Больно же!
Скульптурное лицо мраморной статуи выдавило широченную ухмылку упыря и… Ох, явно у божественных искусников было общее психическое отклонение! Потому что бес насмешливо чмокнул деву в нос и припал к губам. Сминая беззащитные лепестки холодным поцелуем твердых губ, что из непотребно ледяных неожиданно стали обжигающе горячими.
Живительный горьковатый газ, фильтруемый ядовитым дядей, ворвался в легкие. Пьяня, отчего подводное царство расцветало буйством красок. Судя по частому сердцебиению, его количества хватало, чтобы уложить в постель инкуба целую деревню красавиц, а не только лишить воительницу рассудка.