Верхняя опочивальня, в которой архангел встретила не совсем доброе утро, загромождена узкой аскетической кроватью. Матрац набит душистыми болотными травами. От раздвижного шкафа в японском стиле ее отгораживала резная деревянная ширма. В углу, неуклюжим животным притаился деревянный сундук, окованный медью.
Конечно, простота и добротность хозяйства Легиона импонировали деве гораздо больше переполненной казармы, маминого кружевного домика и Цитадели с комнатами для безмозглых, богемных кукол. Но… и это все? Не в том смысле, что шпионка ожидала увидеть райский Эдем с садами-парками-дворцами. Где из фонтана рекой льется ром, в лампадке дымиться дурь, а посреди гостиной, перед диваном с кальяном, пилон, на котором девки крутятся топлесс. Но, это экологическое царство как-то более типично не столько для инкуба, сколько для схимника-девственника!
«Я дома!» - пришла странная мысль. Которая не такая и странная, если поразмыслить. Ибо это дом не инкуба, а мечта Милки! Тут все строено строго по ее заявкам. Не сформулированных на официальном плане, но материализованных в душевных соблазнах Чистилища.
Откуда бы ни появилось это понимание, но оно здорово подкосило золотую бабушку. Она выскочила из бодрящего дождичка, и даже вытираться не стала. Полотенца не было, да и теплынь заставляла воду испаряться с чистой кожи в считанные секунды.
И, вообще, некогда. Впереди разведывательные мероприятия. Найти Хозяина – раз, сдать его со всеми потрохами Соправителям – два. Ну, и... по мелочи – получить орден с повышением - три. В идеале, при жизни.
Сформулировав для себя эти незамысловатые, но отчего-то плохо выполнимые, задачи…
…едва не схватила инфаркт миокарда…
Хранитель дев.
Это когда встретилась с любопытным взглядом лимонно-желтых, искрящихся глаз.
Вот это полноценный бес, хотя и совсем не такой уныло-бесцветный альбинос, каким его представляешь, исходя из хроник. Нэри для себя определила его как «Брызги Шампанского».
Довольно внушительные, загнутые в обратную сторону, рога действительно произрастали из… да, пергидрольного шелка волос. Но оформленного модной стрижкой, с выбритым затылком и косой челкой. А кожа не столько белая (отсылка к Легиону), сколько бледная, что вообще присуще всем натуральным блондинам. Сложенные аккуратной гармошкой за широкой спиной, полноценные, нетопыриного вида, крылья... веселенького, канареечного цвета. Тигриный, игривый, в силу возраста, хвост. Две руки, две ноги.
Впечатление от общей, правильной картины Греха портило лишь неприкрытое дружелюбие его сиявших, словно желтые бриллианты, глаз. И... стильные плавки, прикрывавшие, опять же... дружелюбие. Инкуб ведь, судя по аллергенно-цитрусовому аромату. Хоть, на этот раз, к счастью, не истинный и не высший.
Но все эти подробности Нэри рассмотрела и уяснила гораздо позже. А пока даже от стенокардии не успела оклематься, как этот нежный юноша (невероятно античный атлет) представился:
- Я – Кью. Не испугал? – и голос приятный, мягкий. Не то, что шершавый, будто заезженная пластинка, у Легиона.
- Нэри. Почти нет, - принципиально позаикается потом, как останется в компании одиночества. - Но, что ты тут забыл, Кью?
- Пришел развлекать. Этот замшелый маразматик и позор нашего племени, наверняка же, не продумал, чем занять тебя, Ночь, - и ловко протянул большой сочный персик. В который та без раздумья вгрызлась зубками, делающими честь любому вурдалаку. – Хочешь поплавать? Пляж тут недалеко, в пяти-шести поворотах к югу. Там безопасно, - предупредил ее скепсис на счет полезности такого развлечения. – Когда наш старик дома, даже мурены стараются не подплывать, - и это объяснило странное поведение гнуса.
Не то, чтобы Нэри вчера не наплавалась до полного утопления… но как информатор, парень был идеален. В меру восторжен и не в меру наивен. Вон, как энтузиазм через край булькает. За что и получит по …опе, когда соправительская афера всплывет. Но это когда еще будет! А пока записала в приятели новомодный, но крепко матереющий, Порок, проходящий становление среди взрослых членов грешного анклава.
Сам он, фентезийный и Неназванный, не претендовал на звание Смертного Греха, и его суть не удостоилась чести быть выбитой на скрижалях. Ибо Кью повезло родиться в такое благословенное время, когда литературно-каменных запросов у Миров больше не существовало. Что его вполне устраивало.