- Совсем, сбрендила, юная леди? – в бархатном голосе, помимо первобытного животного магнетизма, прорезалось холодное бешенство.
Нэри сфокусировала взгляд на сексуально-магическом создании Грани, обычно стоящем вне закона, выше самого строгого и страшного Табу, за что положено прямое распыление в космосе. И оценив эстетическое уродство, выгравированное красивой старостью, осознала: «Кажется, все же недохимичила».
Нет, с виду все прилично. Умный, хладнокровно-расчетливый, по-настоящему взрослый и зрелый мужик. Только, для справки, совершенно приличная нечисть, совершенно не то же самое, что одобренный родителями пылкий и безобидным юноша из светлой семьи нелюдей.
- Сбрендили Творцы-Создатели, когда назначили тебя моей подстилкой! – ответствовала она, но отчего-то проговариваемые ее устами гадости, для данной версии (ошибочка, по ходу, все же перехимичила) звучали сексуально... И потому он, каких бы гормонов в теле не доставало… возбуждался. Так что Нэри поспешила уточнить самое перспективное «прекрасное далеко» на интим в его будущем - испортить все окончательно. - А я – Ночь-Которая-Пришла.
- Учитывая заклятие, "Пришла" явно не за плотскими удовольствиями, – тон у искусственно сентиментальной конструкции такой же ровный, как отвесные скалы. Словно это не он получил стоп-словом по яй… центрам удовольствия.
Нэри перевела взгляд с его лица… вниз. Пропащий экземпляр, и взять с него, на фоне заклинания, по идее, было нечего. По идее… а на деле, будем считать, на небосводе стояла не та лунная фаза, в которой непонятная страсть будоражила холодную кровь. И педалировать к звездам готовился не допотопный крылатый топор, и даже не инновационный, ядерный клинок, а… гораздо более опасный в эксплуатации калибр. Во всяком случае, все стоячее и вертикально-взлетное у рептилии находилось в безупречной, строгой перпендикулярности к космодрому. Претензий к пусковому оборудованию, круглосуточно и максимально готовому к старту, тоже не имело места быть.
- Не поверишь, за ними. Дура, да?
И архангел, прямо-таки покраснела… если б умела… Но совесть в склочной бабушке (прототипе Шапокляк) лишь изредка просыпалась неразвитым эмбрионом, и не перед бесноватыми потрошителями. Так что ее она задвинула в… в такие потемки души, где всегда острая нехватка электроэнергии.
- Ложись... - способ коммуникации беса заявившего о своих правах, был отвратителен. А сам он страшен.
Но у мулатки на его предложение предательски заныло в паху. И она не такая уж правильная девочка, чтобы не знать причины подобной реакции. Неоднократно испытывала желание (чего, спрашивается, ломалась по младости?). Конечно, оно не было таким сильным, но зато мужики считались образцовыми (подумаешь, не по сердцу... папе пришлись!). А это что?
Уловив флюиды, инкуб разве что не давился слюной, и девица уныло-затравлено представила себя под каким-то хитрым соусом на золоченом блюде с яблоком во рту, в мандаринах. Еду разогрели, осталось подать на стол.
- Я и не отказываюсь, - двинулась, на нервной почве, не иначе. - В принципе не умею, - и даже не смутилась в вынужденном признании, что совершенно ничего не соображает в... предварительных ласках. Нет, знает, разумеется, на уровне голой теории. А что до применения… неумение обниматься вскоре войдет в сборник легенд Грани. - Научишь? - совсем больная.
Простите за грубость и бедность речи, но охренению беса не было предела. Он явно не ожидал такого лихого перехода от стерилизующего удара к просьбе о половом обучении. И теперь печально таращился на нее пепельными глазищами, в предвосхищении особой гадости.
- И с чего ты хочешь начать? - его голос казался преувеличено спокойным. А что? Маньяки со своими жертвами часто разговаривают вкрадчиво. И санитары с буйными больными тоже.
- Эммм, а что ты знаешь об оральном сексе? - уточняя, Нэри недоверчиво глядела на неуместно строгий рот инкуба, больше подходящий монаху, чем чувственному безобразнику.
- Вс-с-се, - а что, кто-то сомневался? Он же один, как целый дом терпимости.
Вибрируя каждой клеточкой на звук дыхания чудовища, не в силах оторвать взгляд от приоткрывшихся в сардонической гримасе уст, мулатка сделала вывод, что скорбная форма рта, действительно, не главный аргумент. А вот змеиный отросток, мелькнувший между губ, вполне. Особенно, в сочетании с фантазией, как озверевшая квинтэссенция борделя с Красной улицы поцелует. Сейчас же! Нет, попробует ее... везде... Даже больше, если она сама не попробует этот самый язык, то умрет быстрее, чем от той изысканной отравы, которой он пахнет.