Вот ду-у-ура! Готовилась, строила планы, уши причесывала, нимб с рогом полировала. Как последняя идиотка учила древне-бесовский и соблюдала нудистский дресс-код. А не учла простой детали. Тридцать три коро... эээ, несчастья своего бытия, которые Легион, просто знал. Не мог не знать, ибо слышал голос разума вопреки воле и желанию.
И далее дефективная воительница с обширным опытом казарменного существования, глупо вылупилась на инкуба, как на игреневого коня в яблоках. Потому что, седые кудрявые локоны, чье серебристое сияние с каждым актом омоложения не шло ему все больше и больше, окутали белое тело ледяной тогой, и ловко обернулись набедренной повязкой вокруг чресл, закрывая все нескромные подробности срама. Что превратило пошлое разглядывание мужской плоти в изысканный эротический танец…
Дочь архангела, урожденная архидемоном, была не такой уж большой ценительницей стрип-пластики. Но даже ее скудных познаний в области современного танца было достаточно, чтобы понять насколько велико мастерство беса. Это было равносильно запереть мужской состав балета в тюремной камере и заставить его там петь хором фальцетов.
Н-да, двигался инкуб не просто прилично! Грациозен и артистичен, как сукин сын! Зала (в ушасто-рогатом лице) не боялся и шеста (коим служила бамбуковая опора веранды) не стеснялся. Его тело – тело циркового акробата, могло, казалось, несколько раз обернуться вокруг импровизированного пилона. И то, что он вытворял на этом орудии труда, улыбаясь пресловутым обольстительным змеем на древе Искушения из мифического Райского Сада, не могла бы повторить даже столичная профессионалка. Чей репертуар был отточен до автоматизма, с поправками на мужской вариант исполнения, без свойственной манеры панельной проститутки.
Он завораживал! И Нэри вдруг поймала себя на том, что влажно поблескивая глазками на хищном личике, мечтает запустить руку… куда не следует. Клыкастая улыбка рептилии в ответ на поползновения ее душевных порывов не дрогнула, но и не потеплела. Всеми вычурными, непристойными жестами, взмахами вееров пепельных ресниц, он как бы отметал кокетство и откровенное заигрывание.
«Улыбаюсь всем одинаково, - говорил его обалденный оскал. - Излишнее равнодушие разочарует тебя, а чрезмерное внимание – заставит ревновать твоих врагов».
Мулатка задушенно пробормотала:
- Х-хватит, - ну вот, шпионка-диверсантка экстра-класса уже превращается в лепечущую бестолочь и заику!
- Можно подумать, это были мои мысли, - вибрируя, муркнул себе под нос бес, легко спрыгнул с парапета и развязал свои волосы.
И Нэри тут же поняла, что сильно погорячилась, когда думала, что трусы в этой несусветной липкой жаре ни к чему. Конечно, смысла в них без предварительной стерилизации не наблюдалось, но при их полном отсутствии, девица силилась в ускоренном темпе заработать себе косоглазие.
- М-м, - помычала для связки слов, а вообще пора бы завязывать с этим детско-слабоумным косноязычием. И поскольку он не понял девичьих трудностей, пояснила. - Я дышу тебе в пупок, а то и ниже.
- Можешь смотреть, Милка. Я не из стеснительных. Но ты же не об этом хотела спросить?
Белье внезапно ушло на задний план.
Когда жалко.
Если данный предмет гардероба, вызывает настолько жесткую антипатию, что потухшая и припорошенная пеплом бездна в глазах мужчины веселилась, не стоило настаивать на их ношении. И, вообще, не по делу. А то еще, по меньшей мере, спровоцирует аллергический отек в... каком-либо месте. Например анафилаксию… хвоста. Да и разве не было между ними чего-то гораздо более серьезного, чем трусы?
- Если ты сразу понял, что я не Ночь, и не Хозяйка, почему не отдал своим друзьям-Ликам?
Если после такой наглости, он ее не съест, то она ему должна... что-либо сделать. И поверьте, оральные ласки здесь отнюдь не франко-потолок.
- Двуличному, Безличному, Многоличному и Единоличному? - презрение в сторону негласных бесовских старшин было совсем не напускное. – Обойдутся, мне самому мало, - ох, с недоброй ухмылкой сквозь очаровательные ямочки на чуть впалых щеках.
Значит, все-таки что-то должна…
- Звать-то тебя хоть как, герой-насильник? – правильно, а то полромана уже накропала, а по батюшке не ведала, как величать предполагаемого любовника. - Или выдавая трусы, Боги забыли вышить на них кличку?