- Не пойду за него замуж!!! – молоденькая дьяволица была роскошна формами и обделена мозгами. В смысле, сочетаться браком с плешивым (простите, бритым налысо) вельзевулом отказывалась напрочь. – Я еще даже ни с кем не встречалась! Лучше смерть, чем… пи-пи-пи с ним! В Омуте Великом утоплюсь!
Помолившись всем Демиургам, каких только смогла проклясть по имени, Нэри накинула самый сложный из своего арсенала морок. Прикинувшись старой торговкой рыбы, которую ненавидела за протухший товар и его запах, завела зареванную истеричную красу за угол и там...
Место в пространственном кармане было много, но таскать тяжести ей не позволили, материализовавшиеся из воздуха, бесы. Желтый Бриллиант придержал, а Аквамарин очень профессионально спеленал девушку. И пока последний тянул юбилейный «презент» за барьер, незримый юноша остался охранять Нэри, для отвода глаз, демонстративно прогуливающуюся по рынку.
Протокол диверсионной деятельности – священнее обета светлых «не навреди»…
Дрессура Каа.
Научившись безошибочно определять самые гиблые места, Нэри бодрой козой скакала с кочки на кочку. И все равно чуть не ухнула по самые глаза. Которые отчаянно просились на волю, от открывшейся картинки.
Для начала, если кто-то тут думает, что Сео-Фаврэ пользовался уважением своих собратьев, то он тотально неправ. Ни статус Лика, ни возраст, ни способность «плодить и размножать Грехи, Пороки и прочие гадости» не учитывались. Зато, из-за своего убогого преступления, старче находился на особом, шатком положении.
С изумлением, архангел-архидемон узнала, что по сути, крокозябр не являлся официальным членом клана. На этом болотном пяточке Грани типичный социальный упырь был приравнен к последней твари, ни на какие блага прав не имеющей. В чьих интересах было не вызывать гнев общины, которой, своими тысячелетними провалами в сновидения, задолжал. Примерно, как пустынная земля в особо неурожайный год кактусов...
Тяжелая изумрудная рука, ударила сильно, наотмашь, как бьют лишь смертельных врагов. Рубин, совсем не схожий с симпатягой единорогом, ухватил за волосы и так встряхнул, что у любого иного в глазах бы зарябило. Белый бриллиант брезгливо отбросил в сторону тряпичной куклой. Но проклятый бес, который здорово зашиб плечо при столкновении с мангровым деревом, скорее откусил бы язык, чем позволил себе пискнуть. Ибо не только не смел, но и не умел.
- Это часть подарка к юбилею или так размножаться веселей? – опешила она. Они его хоть своей коллекционной бормотухой сначала обезболили?
- Нет, но научит этот старый обломок крепче держаться на ногах, – прошипел сапфировый скот девушке в лицо.
Серьезно? Сео-Фаврэ в тот конкретный момент, даже на всех восьми точках опоры с трудом стоял. А кровоподтек на скуле и синяки в области ребер не добавляли ему устойчивости.
Дремучий старец резко спал с лица и из последних сил прохрипел сквозь деформацию в ребрах:
- Ее это не касается, - ну, Сео, твою мать, Фаврэ! Что ж ты скрыл?
Но если Кью тут же стушевался под шипением Легиона, то другие Пороки не постеснялись:
- Мы так поняли, этот гад обидел тебя…
- Сильно…
- Стаей хотели наказать, сообразно проступку…
А Нэри, соскользнула взглядом с лица, которое лучи морщин делали лишь более четким. И где вместо крокодильих слез, по щекам уже кровь бежала. Да откуда щекам? Скулам, заостренным до бритвенного состояния, и углубившимся ямочкам вокруг рта. Передислоцировала на крупное тело с выпирающими ключицами от ее щедрой эсесовской диеты. И осознала себя особо рьяным надзирателем концлагеря: «Черти Преисподней, да он же умирает от голода у меня на глазах!».
Так что мулатка подавила черную ярость своей второй сущности и холодно процедила в ответ:
- Интересное у вас уважение к старости. Вы, может, еще и детей бьете за то, что они голодны? - дети – священная тема, так что психологический удар получился болезненным.