- Нет, это не ты ум потеряла. Это я из-за тебя совсем с ума сошел.
Да-а-а? А почему же тогда улыбка, словно изморозь поутру, и голос, как у смертника под кайфом обезболивания перед смертельной инъекцией? Тому, которому безразлично, даже если его взамен вздернут или четвертуют.
- Да, что за беда? Целуй, говорю!.. Да не туда целуй! – очнулась, потому что основание шеи пламенно-дикарски обжигали его губы. - А, впрочем, ладно, - мало ли какие у мужика предпочтения в его лоботомийной голове? Опять же, девушка уже совершеннолетняя и практически не целованная. - Можно, - дала робкое согласие уже из любопытства, и прохладные пальцы оказались… везде.
Вот просто от ног до макушки не пользованного девичьего организма. Потрясая своей властью всех шести наглых конечностей, которые заставили ее метаться, извиваться и стонать. И, что интересно, защитная цепь не звякнула ни одним кольцом. Не посчитала старого за угрозу? Или девайс с секретом?..
- Е…щё! - всхлипнула? И изогнулась телом навстречу ладоням.
Змеиный язык воспринял это как очередную степень разрешения и рванул вниз, обернулся вокруг соска, сжал его. Мулатка забилась как припадочная. Нет, не вырывалась, воспроизводила неприличные звуки. Бес завладел ею без остатка, жмурясь от удовольствия, многогранно смакуя. И прочерчивая губами по телу, такие фигурные росписи и вензеля, что превратил в забывшееся, безвольное, совершенно потерянное существо.
Жаркими поцелуями он прошелся по всей геометрии. От острого выступа ключицы, до плавной округлости бедра. Выражение вселенского голода при этом исчезло с монструозного лица. И преобразовалось в некоторую степень «неудовлетворенной довольности». А вот складка между бровей, зуб воительница жертвовала (как ни странно свой!), была не хорошим признаком.
- Э? – спросил о возможности перехода к следующему этапу.
От этого звука ей очень захотелось. И она так сжала когти на белоснежных татуированных плечах, что шансов вырваться и не перейти у него не осталось. Думается, он правильно расшифровал невнятное лепетание. Кикимора болотная, издали, для местного стада вуайеристов, выглядевшая взмыленной животиной, которую долго-долго гнала по болотам свора нечисти, выдала красочное шоу. Элитное зрелище на лобном месте.
Голова его сместилась. И Сео-Фаврэ, может, и являл из себя самую совершенную версию подонка, но это не отменяло убедительности его шершавого рта. Чьи лживые уста говорили меньше, чем могли. Зато, влёгкую сменили то, что изначально планировалось, как предупредительный выстрел в щечку, на веселую залповую диверсию... гораздо ниже. Не без подмоги одной из самых искренних его частей. Безумно талантливого, волшебного языка. Очень подробного в своей дегустации. Нет, жала. Что сегодня не лгало, а очень честно рассказывало цельную историю на ее теле. При активном содействии рук.
Остановить Землю, и сойти? Дурота! Нечистый бил крыльями оземь и разгонял ее выше скорости света. В такт трепыхающемуся шестикамерному архангельскому сердцу, проталкивающему кровь с такой силой, что даже в ушах стоял звон...
Увлеченный Легион, дорвавшийся до лакомства, вытворял, Боги знают, что. Ласкал... много и до полного насыщения, до отвращения к пище. Пока, суккуб в полном неадеквате не стала душить его ногами. Потому что, сжатая в ней пружина, развернулась и запела струной...
После яркой вспышки, Нэри поняла – новой не переживет. Как и последний поцелуй. Что, для разнообразия, он подарил ее губам. И это был тот самый жар, от которого так легко замерзнуть насмерть. К счастью, настолько невесомый, что кормящая старушка толком, и отравиться не успела.
Результаты. Опытным путем было установлено, что Легион однополой любовью не страдал и мужским бессилием тоже. Хитро выделанный дед обладал потребностями и желаниями, не считаться с коими чревато. Так что все отважные заявления ящера о добровольном целибате оказались мечтами, выдаваемыми за действительность. И ухо с ним нужно было держать, как перископ подлодки в окружении льдов. А все остальные части тела в постоянном боевом напряжении, шарахаясь тенью за спиной стремного мужика. Чего, борясь с умильной благодарностью, не хотелось делать просто категорически.