- Ты – Ночь. Хотя и не представляю, как так вышло.
- И, что это значит? – немилосердно косясь на жизнерадостную инновацию его организма, которая в таком цветовом решении выглядела чрезмерно позитивно.
- Что ты меня приняла, - и его древняя операционная система загрузила поврежденные кластеры памяти Нэри информацией. А вот нефиг добровольно целоваться! – Целиком, - мечтательно-загадочно перекосил рот.
И этой своей легкой блуждающей ухмылкой окончательно вывел психически нестабильную воительницу из себя.
- Адище и рухнувшие Небеса, это, вообще, когда-либо закончится? - девичий нимб на заячьей приемной станции возмущенно подпрыгнул, сбрасывая холодные макароны. В «любовь» горгулья пусть играет со своей Хозяйкой. С ней этот номер не пройдет.
- Да причем тут чувства? - поставленный в принудительное, информированное согласие, этот соблазнительный, выставочный красавец-медалист среди крокодилов, целенаправленно надругался над архангельскими мечтами. Чистыми и девичьими, о безупречном черном рыцаре. За что добрый архангел сейчас голыми руками сдерет шкуру с бедной животинки и наделает себе очередную порцию красивых сумочек и сапожек! – Эмоции – это такой атавизм, - хрипловатый бархатный тембр так играл отголосками желания и противоречил себе же, что Нэри подавилась пустотой. – На самом деле, не так плохо ничего не чувствовать. Как по мне, подобное существование наиболее разумно.
Она покачала головой и покрутила у виска. И с ней трудно было не согласиться. Но, кажется, динозавр был противоположного мнения. Хотя с многовековой мудростью, что редко посещала его лицо в условиях крайнего голода, не страдал склонностью перечить закуске.
От которой был просто без ума...
Позор Преисподней.
Стая выказала неподдельную буйную радость, которую трудно было ожидать от взвода динозавров, интересующихся обычно лишь базовыми инстинктами. Попить, поесть и по…эээ…гулять. В принципе, мало чего изменилось, кроме веселья на бронированных рылах. Причем, чем душевнее были их чувства, тем страшнее это отображалось в камне.
Кью, который успел уже пройтись по собственному списку естественных потребностей, с довольной рожицей сгреб ее в охапку. Не побоялся заработать себе проблемы с позвоночным столбом и геморр... венами малого таза. Закружил, как на каруселях.
- Совсем ошалел???
- Я тебя люблю!!! Ты лучшая!
- С чего бы такие громкие чувства, ребенок?
А он не обиделся. Крутанулся на пятках и особенно счастливо рассмеялся:
- Ты хоть понимаешь, что сделала? Сео-Фаврэ свой цвет не возвращал с самого первого твоего перерождения. У него даже глаза не всегда были!
- Блин, ну извини, - кисло отозвалась, даже не пытаясь выглядеть на всю приписанную, сверхчистую хозяйскую Душу. - Не хотела… – реальный косяк. Оказывается, можно было и не пыжиться. – …так ему подгадить.
- Ой, не язви. Лучше подумай, что ты хочешь на ваше Единение?
- На наше что? – незнакомый термин заставил Нэри напрячься.
- Ну, как в Пророчестве заявлено. Помнишь? «И цвет вернет свои права, и сердце скажет сердцу «да»…». И все в этом духе.
Вот отсюда ползком и попорядку. Что еще за гребаное предсказание в стиле розовых соплей?
- Сейчас перекусаю всю стаю. Я вас, уродов, год пытаю со всех сторон. Неужели было жалко нормально ответить?
- Это Легиону было тебя жалко. Что, поверь, случается с ним не часто. Тебе только кажется, что ты хочешь знать. Не обманывайся, - «мальчишка» вдруг совсем по-стариковски вздохнул и ссутулился, словно все прожитые миллионы лет рухнули на его юный хребет.
С первой их встречи, он резко и изрядно вырос. Желтые глаза стали многоопытными и все понимающими. Даже голос изменился. Но старушка тоже достаточно отточила свое мастерство, чтобы оно пропитало ядом преимущества разум. И теперь бесам следовало опасаться ее трезвую гораздо больше, чем Грань боялась бесов, пьянющих в хлам.
Поэтому, когда Нэри с кровожадным блеском лихорадочных глаз шагнула к юноше, тот понял, как ему будет не ай-яй-яй. Еще секунда, и на арене объявили бы силовое упражнение! Дева собиралась провести поэтапное дознание. И не с того, что можно предположить. Не через постель.
Для более тесного и спокойного контакта, она протянула ручонку, явно намереваясь схватить его за грудки и начать трясти, как грушу. Возможно, даже приложить, грохнуть о стену его обесцвеченную, пергидрольную голову, для улучшения понимания. А с учетом того, что фрака/смокинга на нем не наблюдалось, то хватать будет не столько в районе груди, сколько там, где найдет кусок ткани. И не факт, что, запакованное в нее, средство продления рода переживет упражнение новоявленной тяжелоатлетки.