- Чтоб мне живьем свариться! – насмерть поклялась.
Шум оказался ювелирно-снайперным... и вынес деву к тому самому белому дворцу, на крыльцо которого, Сео-Фаврэ когда-то открыл дверь каземата. Это что же, бес уже тогда знал, что ей нужно, а она не поняла? Вот же... интриган! Старый.
- Надеюсь, это не тут Легион планирует поселить молодую жену.
Выжженная земля не выглядела привлекательно, но ничего другого годного под попу вблизи не наблюдалось. Нэри смирилась с тем, что измажется в пепле, и опустилась прямо в него. Слушать... Царь Горнила позволил себе улыбку:
- В этой претенциозно-безвкусной громаде? Вряд ли тот, кто дорожит доверием Хозяйки, станет настаивать на подобном. Не волнуйся. Это мираж. Что-то вроде абстрактного дополнения над озером спокойствия средь бурных волн быстротекущего времени. Но ты же не ради красоты архитектурного ансамбля сюда спустилась? Какую правду ты хочешь знать, Ночь-Которая-Пришла?
- Мне нужно понять подоплеку Единения. На хрена?
- Если говорить о цели, то она достаточно благородная. Полная консумация не только соединит тела, но и позволит слить магию и сознание воедино, – пи-пи-пи... потому что слова все, как на подбор, из народного лингвистического творчества. – Что возвратит Хозяйке память о прошлых перерождениях, а Легиону… немного вменяемости, – ой, ей б оглохнуть сейчас.
- А если Легион Единится не с ней?
Представила. Вот Сео-Фаврэ методом волшебного тра… э, тыка ошибется... а тут раз, и истинная владелица, очнувшись от амнезии, обнаружит, что место в бесовском эквиваленте замужества занято самозванкой? Мощь души, плохое расположение духа, две бабы, не поделившие мужика, и вот вам уже не просто Апокалипсис. Армагеддон… просто завидует молча.
- Это ты погорячилась, – категоричность заявления архангелу-архидемону не понравилась. – Ни одна другая женщина просто не переживет.
- А я, значит, выживу?
- Если нет, переродишься, - а на шнурках ей не повеситься?
- Здорово. Только в чем тут основной стыд, не поняла, - ну, бес же не стесняется самого действия.
- В том, что все не то, чем кажется, - и Шум выразительно развел руками. Мол, больше мне ничего не известно. Запоролено самими Творцами-Создателями.
Конспираторы, блин...
Утренний дурдом.
- Я Ночь-Которая-Пришла, - даже не поворачивая головы, сообщила, проснувшемуся и тянущему блудливые лапки, Сео-Фаврэ.
Ну, с точки зрения философии, приветствие ничуть не хуже традиционного «доброго утра», или какого-либо лающего «хайля».
Бес, которому опытным путем, все же подобрала совершенно инертную личность «тормоза», соревновался в цвете лица с кикиморами и лягушками. От ее хлесткого голоса, бьющего заклятием прямо по тестикулам, он поморщился и босиком прошлепал, словно танцуя румбу под строевой марш, в ванную. А сама Аномалия-Которая-предположительно-Пришла распахнула настежь окно, впуская солнце и выветривая, витающий над постелью сладковатый дымок «травки».
Вышла на веранду. Из какого-то обрывка свитка сложила бумажный самолетик, используя его, как авиапочту, добилась внимания болотного бомжа, плюнула ему на макушку и, матеря едва ли не от имени всей Грани, попросила не сцать под окнами. Перемазанная личность по щиколотки утопала в болотной жиже. Смертник, что ли?
Утратив интерес к мурзатому самоубийце, отправилась вслед за инкубом. Облокотившись на умывальник и хребтом изображая букву «зю», Легион скорчил скорбную гримасу и показал язык своему отражению. Вчера он до того обкурился «шалой», что сегодня башка раскалывалась так, словно ее поглаживали суковатой дубиной. Видок, как у шавки помоечной. Такой синий, что прямо зеленый и почти желтый. Бледня бледней. А ведь в молодости был условно-симпатичным. Наверное, все к старости превращаются в обезьян.
- Что головка побаливает? – ехидно осведомилась архи...
Да чего мелочиться? Бесовка! Своим ледяным, резким, не признающим полутонов, голосом, от которого просто скулы сводит, и пристроилась с другой стороны умывальника. Отчего бес чуть не подавился зубной пастой.