Может он умнее Соправителя?... Ну, или обладает большими умениями разбираться в подчиненных. Вспомнит, что Нэри учили... хорошо. Причем и Добро, и Зло. А если нет, то в их руководительской непригодности, она не виновна…
Она к этому причастна…
Наглости не в долг просить.
А постучать? А где вежливое покашливание, на случай, если дама не одета? В этом весь Светлый Князь в полном боевом облачении. Серьезно подготовился, как черепаха перед варкой. Роскошный шашлык нынче будет у бесов!
Серафимский десант в количестве одна штука, рухнувший с небес в парадно-боевом виде, столкнувшись с заспанной девицей, сравнялся по цвету с закатом. Смотрел особым замораживающим взглядом верного свету серафима. Долго, в упор, немигающими, пустыми Марианскими впадинами глаз. Вроде, вижу, но до осмысления дело еще не дошло.
То, что глазки-блюдца у Даниэля шокированные-шокированные... словно ожидал увидеть тут чаепитие с плюшками... ну, так это в порядке вещей. Он же светлый. Ему не положено подобное разглядывать, даже, если Князь девственностью и сам не пахнет. Но то, что все, как в низкопробной мелодраме, уже маразм. Героиня напяливает бархатную полумаску или очки-хамелеоны, и она неузнаваема, как засевший снайпер в полосато-гуталиновом гриме.
- Нэри?... - ан, нет, припоминаются отдельные знакомые элементы. Например, глаза. Еще минусовый размер бюста.
Нет, серьезно? Он бы еще с плакатом сверился. Из серии «их разыскивает милиция», на котором черный бриллиантовый аутентичный памятник размером с некрупный мегалит прижимает к груди маленькую, слабо излучающую нимбом и прочими эротическими придатками сияние, закуску. Не вкусную такую…
Архангел плавно отрастила чешую по всему периметру возвышений, интересующих мужское народонаселение, и клацнула зубками:
- Первый раз слышу, - зевнула. Наглости-то не в долг просить. - Знать, такую не знаем, - при этом лениво повернулась и взмахнула ухом так, что чуть нимб не потеряла. - В Чистилище живут только бесы, – Ночью не стала светить до поры до времени. – А ты мой завтрак, да? – и обласкала голодным взором, вроде как выискивая место повкуснее. У Сео-Фаврэ училась.
Он точно не умнее Соправителя, раз его даже не смутило, что ошибся бесовской дверью:
- Именем Грани, Именем Света и Тьмы, требуем выдачи похищенного воина! – от, это да!! А пафоса-то сколько! Словно не сам в пещеру-каземат к Горынычу засовывал.
- Что-о-о???! – заревела таким голоском, что поборник чистых идей присел и стал пятиться вон с террасы, на которую так опрометчиво десантировался. Кажется, кто-то с запозданием начал припоминать, куда заглянул на огонек.
- Если вы с ней что-то сделали, я…
- Может, и сделали, - все так же безразлично порыкивая. – Скажем, даже суп сварили. И что?
Зловещая тишина опустилась под крышу. Голос Князя Добра не был так оптимистичен, что вообще, странно для светлого энтузиаста:
- Вы ее съели?
Нэри от такого идиотизма даже немного сжалилась:
- Даниэль, не тупи. Бесы – не собаки. Костей не едят.
Серафим, наконец, поверил своим глазам и с отмененным сердечным приступом грохнулся на сундук. Даже элегантно так пристроил свое седалище, как не всякий сумеет. И тут светлого понесло. Он откровенно завопил:
- Нэри, мы уже выпили все стратегические запасы успокоительных Грани, я, как дурак, по всем болотам пугаю пиявок, Леонардо... замнем. А ты все это время валяешься на кровати, как… как… продажная женщина и отращиваешь себе уши!
- Я их не отращиваю, Даниэль, - взяла Соправителя под ручку и вывела на веранду, навстречу предзакатно-восходному гнусу. – Оно у меня одно, и отросло после перерождения. Уж не знаю, кто там такой был... оригинально скроенный в тринадцатом колене предков. Ни папа, ни мама в родословной ничего подобного не помнят.
- Не зря, ох, не зря Темный Князь считает тебя вирусом замедленного действия, уничтожающего все живое в радиусе сотен километров. Наше счастье, что катастрофа развернется вдали от цивилизации, и единственные, кто вымрут, будут динозавры... – помолчал и добавил. – Раньше я сожалел, а теперь благодарю Небо за то, что ты мне так и не досталась, - неожиданно как-то, особенно в свете того, что она ему никогда особо не нравилась… и, капец, как неприятно.