- И что надумала?
- Что Сео-Фаврэ… на Охоте, - воительница не стала уточнять, где и на кого бес охотится, но все прямо выдохнули от счастья. Даже Леонардо, чтоб его холерный понос пронял. – И расшифровывать очередную графоманскую рухлядь придется мне, – и уныло пояснила. - А я еще не подтянула древне-бесовский до уровня, чтобы не только болтать, но и экспрессивно жестикулировать.
Угадала. Гигант Даниэль приподнял серебристое крыло и нырнул в притороченный пространственный карман. В идеале там можно хоть противоракетную установку припрятать. Это если по мелочи. А если по крупному, то еще вмещается космодром со стартовым оборудованием и паровозное депо вместе с коллекцией бронепоездов. Светлый Повелитель же извлек лишь потрепанный томик, завернутый в замусоленный огрызок ткани. Кожаные страницы. Кожа содрана с живого существа. И не с говядины. Жуткое тиснение в стиле «челюсти». С медными уголками. На том самом языке. Этакий бесовский вокабуляр.
- Вот, по твоей наводке, херувимы всю ночь рыли своими ликами архив.
- Ну, ни на что другое они больше не годны, - тряхнула она черным одуванчиком на голове, отметая нытье. Вчиталась в каллиграфический почерк кого-то из давно почивших грехов, продираясь сквозь эпистолы. – Мы…му…ма… - сердце... а давненько подобного не было.
Словно мышца-трудоголик разучилась стучать и по своей прихоти пропускала удары. Хотя, когда была светлой, помнится, этот орган бился быстрее. Сейчас же он изобразил филигранный тройной тулуп, из тех что «в носках, по кафелю» и остановился. На несколько мгновений, точно.
- Да не мычи, говори уже! – сдали нервы Даниэля, находящегося явно в нетрезвом уме и уж совсем нетвердой памяти.
- Спокойно, - вскинула руки. – Откуда только в тебе, малохольный, столько экспрессии? – и закашлялась на очередной гадости. Добрый Князь услужливо поднес ей освежающего. Который она очень не вовремя глотнула, дойдя до следующей строки. Чуть не изобразила Бахчисарайский фонтан. - Только не это, - простонала измученная шпионка, бледнея лицом и уже пуская пузыри в стакан ледяной воды.
- Что? – всполошился тот.
- Что-что! Шум был прав. Из-за вас, идальго, у меня в перспективе роскошные похороны! – вскочила на стол. - Общий смысл этого – цирк уехал, а клоун остался. Если вдарит, от моего болота и места мокрого не останется. А я уже как-то сумела полюбить свой трясинный рай.
Светлого бедолагу, уткнувшегося в женскую татуированную грудь, пусть и нулевого размера, не только разобрал астматический припадок. Судя по цвету, близкому к вареному раку, его ждал апоплексический удар. И с чего, спрашивается такой смущенный? Давно не невинный. А учитывая интерес сатаны...
Огненная дева сама все сделает. И захомутает, и детей пол целительского квартала настрогает. Причем последнее старым дедовским методом. Никакого непорочного зачатия. Этот метод почкования годится исключительно светлым извращенцам и неврастеникам.
- Так ты знаешь, что делать? – архидемон, героически игнорируя печальные и полные слез глаза ангела, с бюстом которого был полный порядок, оттеснил Даниэля и максимально приблизился не к такой аппетитной груди.
- Самопожертвование, больше похожее на стратегически-ядерное жертвоприношение, которому надо отдаться целиком. Безоглядно. Все-таки Единение.
Красавец-метис мужественно сжал губы, но, кажется, проникся и впечатлился ее храбрым безумием. Как и Даниэль, которого, судя по выпученным глазкам, обрисованные перспективы звездно-свадебных войн в отдельно взятом подотчетном фентезийном болоте, совсем не радовали. А еще недавно мечтал стать ее рыцарем!
Нэри окинула Леонардо оценивающим, придирчивым взглядом. И этот расчетливый прищур наводил на мысли. Все, как одна с неприличными эпитетами в его адрес. Теми, что колючим ежиком, да в тру... за пазуху.
А Верховный архидемон отличный физиономист. Воительница едва успела отпрыгнуть от борта, через который умный царь-бог-и-воинский-начальник мог отправить диверсантку на корм тому, что затаилось на дне. Не совсем дружелюбному к теплокровным объектам.
- Дурак!
Но отчаянный. Ибо не устрашился ни Соправителя, ни цепочки, ни беса, ни, что еще больше впечатляет, Рауны. Опять потянул... руки прочь от чертовой бабушки! Ух, не будь Нэри героем в светло-полосатой… тюремной робе, да не знай, что он о посланнице млеет, как, пить дать, влюбилась бы.