- Твои поступки, Леонардо так же двойственны, как должность Двуликого. Твоя мамка, часом, с ним не гуляла? Нет?
- Не пытайся разозлить. Я на такое не ведусь.
- Как знаешь, но если и дальше будешь практиковать двойную игру, невеста тебе руки отгрызет по самый пах. Можешь считать это небольшим приподнятием завесы будущего.
Темнейший архидемон хмыкнул и подобрался под ней, аки павлин на выгуле. Лицо превратилось в маску гуру, готового вещать откровения (для этого он был в достаточной мере политик). Дева же настроила уши страдать. Особенно заячье. Народ приготовился записывать. Кое-кто даже скрижали извлек на долгую и вечную память. Чтобы увековечить сольную партию чего-то донельзя церковного, боевого и ритуального. Литургию?
- Народы Грани… - пробасил голосом, приписываемым Гласу Божьему…
- Ну, вот как можно быть каждый день одними и теми же дураками, и в то же время каждый раз разными? – спросила Нэри себя и достаточно тихо, но акустика не подкачала.
Ее услышали, смутились и немного поубавили энтузиазм. Ненадолго. Вплоть до того, как архидемон не продолжил. И дальше бу-бу-бу. Не вникала, но какой стройный радостный рев услышала на эту банальную и напыщенную тираду! Гитлеру с его речугами подобный респект и не снился.
Правильно, вот чего Леонардо убиваться из-за старушки, когда у самого в жизни княжеской с Рауной все взаимно? Хуже спать от этого он не станет. И Даниэль... едва только разум сломит сопротивление мозговых амбиций, так сразу будет им радость с Шаури. А Нэри… Ну, что? Ну, была такая. Так пусть теперь станет чем-то вроде предания-страшилки, да еще с картинкой фоторобота для опознания…
О, точно, Даниэль присоединился к вещанию! Закончил. Оба князя развернулись к жертвенной мулатке. Народ как-то выжидательно притих.
- Не поняла, они ждут, что я стану каяться, или сами жаждут отпущения грехов? – тихо осведомилась у Темного. – Так я, вроде, ни лицензирована отпускать, я люблю их. Может тебе стоит начать проповедь?
- Отпевание… твое, шизофреничка! - угу. Отсталые мечты, упадническое настроение, в перспективе только камень на шее. И топорные последствия… для шеи. - Ты хоть слушала, что мы говорили?
- О, да ты у нас галантный добряк сегодня, как погляжу! - ощерилась целым лесом акульих зубок. – Повторюсь, Пороки и Смертные Грехи – мои друзья. Любимые, напомню. Так что повежливей. А теперь все, что декларировал, только кратко.
Леонардо поиграл желваками, одарил неприязненным взглядом и продолжил на пол октавы выше. Психовал:
- Показать, откуда легче подняться наверх... за ж-женихом?
- Сам спустится, - легкомысленно добила мулаточка все представления о себе послушной.
Хватит с нее рекордов по альпинизму.
И опять не при параде.
Надо было видеть парадные залы Цитадели, когда Врата сотряс адский грохот, и обе их герметичные створки рухнули внутрь. Хотя, лучше бы не слышать, ибо отдельно взятые слабонервные дамочки устроила настоящую какофонию. Визжали не просто на очень убийственной ноте, от которой обычно разлетаются бокалы, фужеры и прочая стеклотара. А в диапазоне, вполне годном для патентования акустическим оружием.
Увы, на углеродные соединения, одетые в броню по самую шею, этот ультразвук должного эффекта не произвел. Если не считать чешуи, вставшей дыбом, и плавных движений, неуклонно перетекших в боевые стойки, понятные даже неискушенным в восточных практиках. И то и другое, с учетом того, что бесовских старшин впервые на смотрины позвали, вполне допустимо.
- Спина к спине, – скомандовал маршал-архангел, не теряя головы. Выучка.
Нелюди по его команде ощетинились разнообразным… к сожалению, церемониальным оружием. Против нечисти все равно, что с набором зубочисток идти воевать.
- Что вы делаете? – голос Рубина выражал явное недоумение.
- Живыми не дадимся! – басом прогрохотал милый Леонардо.
- Изыди, чудище! – вторил Даниэль. Тоже решил покончить жизнь самоубийством? С чего бы?