А если думает?! Вдруг не притворяется? Вдруг и вправду ей нравится пожарный, а я разочаровал и стал неинтересен?
Глава 15
Я предлагаю заехать за ней, чтобы отправиться на корпоратив вместе, но Ирина выбирает встретиться у ресторана. Мне это не нравится, ведь если кто-то из знакомых увидит, что я жду жену на улице, получится совсем нехорошо, словно мы не живем вместе.
Заметив подъезжающее к заведению такси, я планирую высказать ей, что решение совершенно дурацкое, но, когда Ирина выскальзывает из машины, слова застревают в глотке.
То ли это у меня от затяжного воздержания сердечки перед глазами, то ли она просто красавица.
На ней коротенькое розовое платьице с пышной юбочкой и туфли такого же цвета. Этот яркий цвет, кажется, видно за километр, и он чудесно контрастирует с ее темными длинными волосами. На днях ее выписали из больницы, она выглядит посвежевшей и отдохнувшей.
Ира неловко застревает при выходе из авто, и я тут же спешу на помощь, подаю ей руку.
— Тебе никто не говорил, что беременным нельзя носить такие каблуки? — шепчу я, не отрывая от нее взгляда.
Такси отъезжает, а мы так и стоим. Я держу ее за руку. И расстояние между нами минимальное, а мы ведь поссорились в прошлую встречу. Почему я тогда как ненормальный смотрю на ее губы, покрытые чем-то блестящим?
— Нет, пилот, ты первый, кто сделал мне ребенка, так что я совсем не в курсе, что там можно и нельзя беременным, — хихикает моя жена. — Платье я взяла у соседки. Так что главное — не наставить пятен.
Меня ведет, и я кладу ей руку на талию. Притягиваю к себе.
— Отдадим его в химчистку, там любые пятна отстирают, даже самые неожиданные, — произношу почти что пьяным голосом.
А она смотрит на меня и вроде бы тоже не дышит, и я воспринимаю это как сигнал к действию. Но в губы не целую, свободной рукой откидываю волосы с плеча и прикасаюсь губами к шее. Охренеть, как вкусно.
— Я хочу тебя, жена. — Теряю связь с реальностью.
— Илья, пожалуйста, не надо все усложнять. Через неделю нас разведут, и мы расстанемся навсегда. — Пауза, как будто она не уверена, словно ее что-то волнует. — Тебе же все равно с кем. Ты же не собираешься прожить со мной всю жизнь? — тихо спрашивает она, а я от аромата ее духов и ощущения гибкого женского тела в руках совсем ничего не соображаю.
Хотя можно было бы смекнуть, что она забрасывает удочку, пытаясь понять мое к ней отношение и на что ей от меня стоит рассчитывать, но я припадаю губами к ее коже и получаю истинный кайф. И легкую шизофрению… Не знаю, что я там собираюсь, просто хочу ее себе. И мне нравится вкус ее кожи.
Хотелось бы еще и губы, и грудь. Но не здесь, естественно. Так сладко, так вкусно, так возбуждающе.
— Мне лишь бы ты Сереже своему не досталась, — совсем не в тему шучу я.
Это дурные слова, и они все портят. И хотя я продолжаю оставлять поцелуи-укусы на ее шее, чувствую невероятно дикое возбуждение и вообще уже не понимаю, на каком свете нахожусь, где-то на задворках сознания понимаю, что сказал не то. И что она стала будто натянутая струна.
Но я ревную. Мне надо знать, что она его кинула, послала на хер и забыла на фиг. Какая разница, будем ли мы навсегда вместе? Это моя жена, и я ее танцую. А Сережу я хочу удавить его же шлангом для тушения пожара. Моя... Моя… Моя…
— Эй, капитан Беляев, полегче! Сейчас президент авиакомпании подъедет, а ты тут кино восемнадцать плюс устроил.
За спиной улюлюканье. Обалдевший от женской близости, которой в последнее время не хватает особенно остро, я не хочу от нее отлипать. Но моя жена не глухая, в отличие от меня. Поэтому берет меня за плечи и отодвигает, при этом прибивая острым взглядом.
Ну что опять? Ну я же хочу именно ее, разве это плохо? Со мной это, можно сказать, впервые. Обычно нет — так нет, а тут прямо тянет. Выкручивает, ломает.
— Мы в общественном месте, Илья, успокойся.
Ее глаза тухнут. Она расстроилась. Не понимаю почему. Я же с ней!
— И раз уж ты сам вспомнил про Сережу, то я смогу быть на этом мероприятии до семи, — включает стерву и расстреливает в упор. — Я специально так нарядилась, чтобы потом пойти на свидание. Просто не хочу тебя сильно отталкивать при друзьях, — шепотом, — но больше так не делай.
Осталось добавить, что ей неприятно. Возбуждение и злость смешиваются во взрывоопасный коктейль, и моя кукуха медленно съезжает. Схватив ее за руку, переплетаю наши пальцы и тащу к Тимохе. Она надела это платье для пожарника? Не для меня? А позволила себя целовать, чтобы никто не заподозрил, что отношения у нас ненастоящие?