Эрик был пьян, а я оказалась в спальне старшего принца. Возникла суматоха, когда прозвучал стук в дверь. Затем послышался громкий принца, а после — пустота. Лишь хаотичные, смазанные картинки мелькали одна за другой. Все началось с Амалии, но где закончилось? Почему-то у меня никак не получалось до конца собрать мозаику произошедшего в покоях Абеля.
Что там еще произошло?
—. и мне интересно, как вы вычислили вероятность попадания в цель. Иначе у вас бы просто не получилось достать до рычага фонтана, — услышала я сквозь вату из мыслей голос принца и резко распахнула глаза.
— Что? — я ошарашенно посмотрела на Эрика, который хмурился. Морщинка залегла между бровей от тяжелой мыслительной работы.
— Вероятность попадания в цель, — повторил он, — хочу знать, как вычислили.
— А, — протянула я, отворачиваясь и снова изображая послушную прихожанку. — Вам надо, вы и узнавайте.
Эрик засопел громко, отчего мне стало смешно. Под носом целый заговор зрел, а его интересовали такие мелочи.
— Хорошая жена так не поступает.
— А мы еще не женаты, — хмыкнула я. Эрик фыркнул в ответ.
— И с любимыми тоже.
— Кто сказал, что я люблю вас? — от удивления я забыла, какому богу сейчас хотела помолиться.
— Я же воплощение идеала, — надменно вздернул подбородок принц, вызвав у меня замешательство. — Иначе зачем так стремиться выйти за меня замуж?
— Потому что это выгодно? — наклонила я голову. — Не люблю я вас.
Любите.
Нет.
— Да.
— Говорю же: нет.
— А я оспариваю подобное утверждение. Вероятность любви в вашем случае составляет больше пятидесяти процентов, — его высочество поднял палец вверх, затем поправил плащ. Я закатила глаза от такой очевидной глупости.
— И как вы это вычислили? — фыркнула я.
— Вам надо, сами и выясняйте, — съязвил Эрик, широко улыбнувшись. Невозможный человек, и характер отвратительный. Правда, об этом я постеснялась сообщить вслух.
— Видите, уже меня изучаете. Точно любовь, — убежденно кивнул он.
Болван.
— Нет, — возмутилась я, устав ругаться. — Нет, нет, нет!
— Да, еще какое, да. И хватит спорить.
— Вы первый начали!
— Неправда, я просто скромно молился, — воздел руки к потолку Эрик, и я задохнулась от возмущения. — Вы вторглись в мое единение с богами.
— Сон я ваш нарушила, любитель ночных прогулок! — прошипела я, получая в ответ невинный взгляд. Затем послышался тяжелый вздох, и принц перекрестился.
— Боги, мои страдания должны воздаться мне вдвойне, — проговорил он. Ответить я ему уже не успела.
Кашель рядом с нами заставил прекратить спор. От взгляда Амалии я поежилась, а вот герцогиня взирала на нас с истинным королевским достоинством. Мы даже не слышали, когда они подошли.
— Вы закончили? — поинтересовалась ее светлость, и Эрик радостно воскликнул:
— Бабуля! Пришла помолиться за будущий упокой?
А затем герцогиня огрела его высочество набалдашником трости по голове, нисколько не изменившись в лице и не постеснявшись монахом в храме.
— Болван, — категорично заявила она охающему внуку. — Что ты, что Абель. Два красивых и ни одного умного!
Глава 18
Принц Эрик Трастамара
Хуже похмелья — отцовские наставления и бабушкина трость. По отдельности еще ничего, но вместе — перебор.
Утром я проснулся в собственной спальне, судорожно соображая, как попал сюда. Лишь спустя несколько минут на меня снизошло озарение — Абель! Он помог.
— Эрик, ты взрослый человек. В двадцать три года пора браться за ум, — вздохнул отец, стоя у окна.
Я продолжал сидеть, прикладывая к голове травяной компресс. Лекарь неспешно собирал свои инструменты в сумку и изредка поглядывал в мою сторону, спустив на нос очки. Буквально полчаса назад, когда король вызвал Аберфона Дорсти сюда, он причитал что-то насчет сотрясения. На самом деле старый лысый гоблин веселился, наблюдая за моими мучениями. Даже не стал залечивать шишку.
— Ничего, до свадьбы заживет, — хихикнул он, потирая крючковатый нос и шевеля от удовольствия ушами.
— Ее светлость ему ничего не повредила? — с сомнением уточнил папа, повернувшись в нашу сторону. Щелкнул замок медицинской сумки, а когти Аберфона побарабанили по дубовому столу.
— Все в порядке, уверяю ваше величество. Мозгам вашего сына уже ничего не поможет, — ехидно отозвался Дорсти, а на бледно-зеленой коже появился румянец удовольствия.
Я закатил глаза и повернулся к отцу.
— Видишь? Они все меня ненавидят. И бабка тоже.