***
Всю долгую ночь Андрей провел в больнице перед своим телом. Матери уже не было, видимо, она отправилась домой, знать бы только, что ей сказал Максим? Противно было смотреть на свое изувеченное тело, замотанное бинтами, с множеством трубок и аппаратов. Состояние было более или менее стабильное, только он в коме и вернуться в тело не мог. Как бы не старался коснуться своего тела, его тут же отшвыривало назад невидимой волной. Будто бы говорили, что ему еще рано возвращаться к жизни. Противный звук пикающего аппарата раздражал его, но пока он пикает, можно быть уверенным, что его сердце бьется, пускай и слабо. Но когда на улице стало светать, медсестры забегали по палатам, и врачи начали проводить осмотры, он смог покинуть больницу. Ощущения были противоречивыми, за эти несколько дней он успел привязаться к Максиму. Узнать, что он просто унижен судьбой и лишенный всего дорогого его сердцу, а все по вине отца Андрея. Мальчишка даже представить себе не мог, какой секрет скрывали от него родители. Было до боли обидно и неприятно, но сейчас он прекрасно понимал, почему Максим так тихо плакал после этих слов.
Первым делом он решил вернутся домой, просочившись сквозь крепкую металлическую дверь. Дома все было как обычно, ничего не изменилось, отец все так же торопливо собирался на работу. Только мама сидела за столом и продолжала причитать. Подлетев поближе, он услышал и похолодел. Мама упоминала давнюю аварию, а отец с безразличием ее успокаивал и пытался переубедить.
— Дорогой, я говорю тебе — это карма. Если бы тогда не сбил ее, если бы остался со мной дома, то и наш сынок был бы здоров.
— Аня, я все сказал. Все это глупости, и Андрей сам виноват, я ведь ему уже говорил не ходить по той дороге, но продолжал он все делать с точностью наоборот, — Антон поправил свой галстук и взял черный портфель. — Не волнуйся, я оплачу лечение, и с мальчиком все будет хорошо. Ладно, я ушел.
— Пока, Антон, будь осторожен, — она на прощание чмокнула его губы и закрыла за ним дверь.
В квартире стало гораздо тише, чем несколько минут назад. Анна вернулась на кухню и достала с верхнего шкафчика пачку сигарет, нервно закуривая и смотря прямо в окно. Андрей никогда не видел, чтобы мама курила, и он готов биться об заклад, отец не знал о привычке матери. Витая перед женщиной, чуть ли не крича, пытался достучаться до нее, узнать все. Только она его не слышала и не видела, докуривала свою сигарету и убирала за собой.
— Мама, как вы могли?! Почему ничего мне не сказали? Мама! — у Андрея на глаза выступили слезы, голос сорвался на крик, но без толку.
Андрей от бессилия крикнул и по привычке влетел в свою комнату. Все было как и раньше, только мать поддерживала здесь идеальный порядок. Он попытался взять свою фотографию с полки, где был сфотографирован вместе со своей семьей на отдыхе возле озера Байкал. Сколько бы не пытался, рука проходила сквозь предмет, даже когда концентрировался, ничего не получалось. Осмотр кабинета отца тоже не принес успеха, все документы в папках и убраны, ничего лишнего. На столе стоял только подстаканник с ручками и карандашами, две паки и кружка из-под кофе. В шкафу с документами и книгами порядок, сейф закрыт, и в него руку просунуть не удалось. Он словно барьер мешал ему просочится внутрь. Оставив свою бесполезную затею, Андрей снова посмотрел на свою маму, которая в спальне уже спала на кровати. Прямо как Макс, в одежде и на заправленной двуспальной деревянной кровати.
Огорченно вздохнув, он решил отправиться к отцу в кабинет на работу, в надежде, что услышит что-нибудь подходящее. По пути ему не давали покоя слова Макса про окружение байкеров, ведь, когда Андрей был жив, не слышал ни про какие группы байкеров в городе. Но возможно, что все случилось гораздо раньше, но просто не помнит ничего. Его отец — Антон Борисович был у себя в кабинете и с кем-то говорил по телефону. В кабинете никого кроме них двоих не было, а значит можно подслушать разговор, при этом никого не подставив. Андрей свободно парил над стулом перед столом отца, пока тот разговаривал с неизвестной Викторией.
— Вика, моя жена ничего не узнает. Нет. Разводиться с ней сейчас не стану, если ты не забыла, у меня сын в коме лежит, и бросить их я не могу. Сегодня вечером встретимся, жена все равно будет дома и никуда не пойдет. Я куплю тебе что-нибудь, так что сегодня вечером встретимся, целую, милая, — Антон положил телефон на стол и довольно улыбнулся.
— Ах ты, тварь поганая, ублюдок, урод, изменник… — у Андрея не было цензурных слов, он продолжал материться, — сволочь, лжец!
Он никак не ожидал, что его отец, которого так сильно любит мама, будет развлекаться с другой, в то время, когда сын лежит в коме. Сейчас все, что мог сделать, это плакать и по-детски вытирать слезы рукавом. Андрей уже заметил, как став призраком, его эмоции и чувства сильно обострились и доставляли неудобства. Было противно смотреть на довольное лицо отца, но вернуться к Максу он не мог, перед ним стыдно было показаться. Особенно узнав своего отца получше, узнав, что отец виноват в гибели матери друга и остальном, чего пока он не знал. Никто кроме Макса его не видит и не слышит, никто ему не может помочь, никто…
Но этот вечер Андрей не забудет никогда… Он проследил за своим папой и увидел эту женщину, которая моложе лет на пятнадцать точно. Видел, как эта стерва вьет веревки из Антона, как перед ним и так, и сяк ластится и капризничает. Со стороны это выглядело отвратительно, особенно когда дело дошло до секса. Мальчишка до последнего старался верить, что отец одумается, но нет, все продолжало идти своим чередом. Его отец ни на миг не сомневался и жадно набрасывался на эту Вику, которая только сильнее дразнила его. Не выдержав подобного зрелища, Андрей вылетел с этой квартиры и направился только в одно место, зная, что там ему рады не будут.
Явился он не вовремя, у Максима в доме была девушка, которая целовалась с ним и начинала раздеваться. Но Максим ее оттолкнул и вежливо отказал ей, ссылаясь что нет настроения, и он до сих пор не может прийти в себя после предательства. На самом же деле, он увидел зареванного пацана за спиной своей спутницы, который с чувством стыда смотрел себе на ноги и хотел сбежать. Когда они остались наедине, Максим сел на диван, и сверля взглядом Андрея, безразлично спросил:
— Зачем ты, весь такой зареванный, приперся ко мне, когда я сказал, что видеть тебя не желаю?
— Прости, мне больше некуда идти. Можно я у тебя останусь? Я честно не буду мешать.
— И это говорит сопляк, который меня в туалете не стеснялся караулить, — Максим презрительно скривил губы.
— Я знал, что ты меня видишь, просто делаешь вид… Можно я у тебя останусь?
— А дома перекантоваться не судьба, больница, не? Че сразу у меня-то? Я тебе не блядский благодетель.
— Ты мой друг! — Андрей не выдержал и выпалил это, только нервно прикусив язык.
— Я не припоминаю, чтобы соглашался быть твоим другом, — он тихо прошипел и поднялся с дивана.
— Максим, прости, пожалуйста, я перед тобой ни в чем не виноват. Мой отец действительно ублюдок, я только сегодня видел, на что он способен. Я просто не хочу смотреть, как страдает мама, и как по-свински ведет себя этот урод.
— Сопляк, запомни, какой бы он ни был, он твой отец. Уважать или нет решай сам, но отзываться плохо о нем при других, так себя ты только унизишь. А в больнице зависнуть или в тело вернутся? — он устало почесал свой затылок.
— Не получилось, только прикасаюсь к своей руке, меня отшвыривает назад, почему не знаю.
— Тогда почему ты хочешь остаться у меня? И чего зареванный как девчонка весь?
— Я считаю тебя своим другом, ты мне помогаешь, и спасибо, ты действительно хороший человек… — Андрей посмотрел на него с надеждой и щенячьей преданностью и продолжил, шумно шмыгая носом, — а зареванный потому, что мама утверждает, что это карма мне за то, что папа сбил когда-то женщину. А вечером я увидел, как папа трахается с любовницей и увивается за ней в тайне от мамы.
— Действительно ублюдок… — Максим согласно кивнул головой и сказал, — ладно, оставайся, только меня не беспокоить, иначе выгоню к хренам, понял меня, Андрей?
— Понял! — мальчишка весело кивнул головой и остался в гостиной.