Когда на кухню влетел уже изрядно поддатый друг и тянувший за руку хохотавшую именинницу, Саша смущенно уткнулась в плечо Максу. Даже не заметив, как довольный Дима понятливо кивнул и с улыбкой до ушей отсалютовал по-пионерски. Ника только игриво ему подмигнула и пальчиком указав на Сашу, жестом продемонстрировала способности девушки в минете. С довольным хохотом пара исчезла в спальне, а гости начинали расходиться кто домой, а кто завалился в гостиной. Максим только продолжал крепко обнимать девушку и глупо улыбаться. Все веселье прервал внезапно появившийся из стены Андрей, который виновато смотрел на Макса.
— Максим, я это, спать хочу. Но к маме лететь не хочу, опять видеть ее зареванную, а отца у любовницы нет желания. Можно я с вами домой, а? Я мешать не буду вам, честно.
Максим ничего не ответил и, устало вздохнув, только кивнул головой, едва заметно, чтобы Саша ничего не заподозрила. Погладив ее по спине, чуть сжав ее маленькие и хрупкие плечи, оттолкнул, чтобы взглянуть в ее карие глаза. Увидев в них смущение, он нежно улыбнулся и ласково, словно маленькому ребенку сказал:
— Сашуль, поехали ко мне? Я вижу, ты устала, а тебе, наверное, еще дальше ехать…
— Угу, целых пятнадцать остановок. Но я почти не устала, у Вероники всегда дни рождения проходили легко и весело.
— То есть ты рассчитываешь на продолжение банкета, но уже в моем исполнении? — Макс сексуально усмехнулся и нарочито облизнул губы.
— Ну, можно и так сказать… — она едва заметно порозовела от смущения. — Ну что? Пошли собираться?
— Конечно.
Он помог ей одеться, украдкой посматривая на Андрея, который так и норовил слинять в гостиную и посмотреть, кто там и чем занят. Обратная дорога оказалась веселее, чем ожидал Андрей, ему было приятно наблюдать за парой. За тем, как Максим лепит снежок и кидает его в плечо Саши, как та, не задумываясь, хватает снег и кидает его в Максима. Они всю дорогу дурачились вместе и даже когда сели на автобус хихикали и щекотали друг друга через теплые пуховики. Когда же они вошли в квартиру, Андрей почувствовал себя лишним и сбежал в гостиную к Бартоломею. Кот только недовольно махнул хвостом, услышав обычную возню в коридоре.
Парень торопливо раздевал свою подругу, не переставая ее целовать. Саша пыталась снять с Максима шарф, завязанный на шее, но ее руки остановили и стянули через них свитер, который остался брошен возле двери в гостиную. Подхватив подругу на руки и ощутив, как его бедра крепко обхватили, он ушел в спальню. Быстро избавившись от ненужных вещей и стянув наспех с себя джинсы, наблюдал за Сашей, снимавшей с себя сиреневые трусики-шорты. Лифчика на ней не было, и это сильно возбудило Максима, желавшего обладать ею полностью. Но спешка уже была ни к чему, алкоголь уже так не опьянял, но его заменили страсть и желание.
Они заснули в обнимку, разгоряченные и вспотевшие от такого бурного секса. Саша и не заметила, как заснула, а после забралась на Максима верхом и слушая его мирный стук сердца, довольно засопела. Парень заботливо накрыл ее одеялом и, положив руку на ее попку, тоже уснул, напрочь забыв про призрака в гостиной. Утро для ребят началось по-разному: у Саши болью в пояснице и между бедер, а у Макса жутким похмельем. С большим трудом поднявшись с кровати, он добрел до кухни и, налив в стакан воды, вернулся в спальню, помогая девушке попить. Уговорив ее еще немного подремать, так как времени только десять дня, а ни ей, ни ему никуда не нужно, он ушел на кухню. Андрей со скучающим видом качал ногами в воздухе и пялился в окно. Максим попил воды из-под крана и, собрав все мысли в кучу, обернулся к мальчишке и спросил:
— Чего такой подавленный завис? — говорить пришлось шепотом, ведь не хотелось, чтобы Саша что-либо заподозрила.
— Ты обещал помочь мне вернуться в тело, но так ничего не получилось. Я понимаю, что мешаю тебе жить и развлекаться в свое удовольствие… — он умоляюще посмотрел на Берсонского, — но, пожалуйста, помоги вернуться мне в мое тело, и я больше тебя не потревожу.
— Андрей, ты, когда последний раз был в больнице?
— Четыре дня назад, а что?
— Ты лежишь в коме и состояние у тебя стабильное, раны только-только зажили. Сейчас ты восстанавливаешься и тебе никак нельзя возвращаться.
— Но почему?
— Потому что очнувшись, ты начнешь орать от боли. Просто повремени немного, и я помогу тебе…
— Плевать! — перебил его Андрей и продолжил расходиться, — плевать! Я выдержу боль, любую боль выдержу. Я уже устал видеть, как мама ночи напролет рыдает и умоляет какого-то Бога вернуть меня к ней. Я очень зол на своего отца, который вместо того, чтобы ее поддерживать, трахается с любовницей и забил на меня. Устал от этого всего, что не могу испытывать жар, холод, боль, острое, сладкое и другое. Пожалуйста, Андрей, я встану на колени, только помоги мне.
— Даже не реви, я лоялен к слезам женского пола, а мужиков за это презираю, кроме друзей. Я могу помочь твоей маме и рассказать про интрижки твоего отца, но возвращаться в тело тебе рано. Поверь мне просто и все.