«Мой мир огромен,
А я так скромен.
Вся жизнь спектакль —
Я в ней актёр…»
По мнению Максима, Андрей пел великолепно, даже лучше, чем сам Горшенев: видно его тенор для этой песни больше подходит. И когда Андрей начал петь припев, барабанщик напрочь забыл Горшенева и просто слушал в песне голос парнишки. Даже когда Максим закончил играть, в его мыслях звучали слова: «надежно пришиты к пальцам моим».
— Ты сколько вокалу учился, сопляк? — Максим удивленно убрал палочки на «Том-Том» барабан и скрестил руки на груди.
— Я с двенадцати лет в вокальный класс ходил. Как мама мой голос заметила, так и отправила его развивать. И снова обзываешся...
— А она у тебя молодец, сообразила. Если ты выживешь, пацаненок, согласишься быть в группе вокалистом? У меня приятель бас-гитарист и хочет создать группу: есть два вакантных места, гитарист и вокалист.
— А я не против, все же какое-то развлечение.
— Ладно, мне рано утром на работу, так что не суйся ко мне в спальню. Отдыхай в гостиной и не пугай Бартоломея, он, бедняга, чуть не умер с перепугу.
— Хорошо, Макс, как скажешь! — Андрей шутя отсалютовал ему и просочился сквозь дверь.
Максим, недовольно бурча про резвость парня и его манеру поведения, постелил себе кровать и завел будильник. Спустя пару секунд послышалось характерное урчание Бартоломея, под которое Максим легко засыпал. Все проблемы он решил исправлять по мере их поступления и жить, как обычно, в своем темпе и только настоящим днем.